Чтение онлайн

— Он смотрел через них на жуков, на цветы и…

— Ну, и что?

— Потом он нацепил их на нос, они упали у него в воду.

— Надеюсь, не в речку?

— Нет, как раз в речку.

— Ну посмотрите-ка! Что ж с ним делать? Ну погоди, Бобеш, придешь домой! Его еще где-то носит…

— Что, разве он не дома? — выпалила Марушка.

— Нет, он пошел на карьер и до сих пор не вернулся, озорник. Ты нигде его не видела?

— Мы были там вместе и вместе шли домой.

— Когда?

— Вот уже минут десять, как пришла девочка, — ответила за Марушку ее мать.

— А куда же наш парень девался? Он шел, говоришь, домой?

— Да. И сидел на ступеньках.

— И опять куда-то улетел! Какое же мученье с детьми! — пожаловался дедушка. — Спасибо. Ну, я пойду домой, скажу своим, чтоб перестали искать. А вернется Бобеш — придется ему лечь без ужина. Сегодня уж ему не отвертеться!

Когда дедушка рассказал дома, что удалось ему узнать у соседей, все на Бобеша очень рассердились, а особенно бабушка. Бабушка жаловалась и причитала, что теперь уже никогда у нее не будет очков, что без очков она ничего не видит, даже нитки в иголку не вденет.

«Но куда же этот парень запропастился? — думал про себя дедушка. — Не залез ли он на чердак? Может быть, боится вернуться домой? Может, услышал разговор об очках?» Дедушка поднялся на чердак, но там никого не было. «Вот я ему задам! — решил он. — Пусть только вернется».

Бобеш сидел-сидел у реки и озяб. Тогда он поднялся и медленно побрел к мосту, где вчера работала паровая пожарная машина. И сегодня еще на земле виднелись глубокие следы ее колес. «Как это странно! Какие чудные получились на земле квадратики и кружочки!» Потом Бобеш перешел через мост на другую сторону и обнаружил, что лес совсем недалеко. Тот самый лес, в котором на рождество он срезал елочку. «Возможно, эта елочка до сих пор еще там лежит, — подумал он. — Наверное, я ее даже найду. Пойду-ка я туда, посмотрю. Ведь это совсем недалеко». Бобеш позабыл на минутку о своих огорчениях и стал вспоминать о рождестве. Вспомнил, как принес ему отец маленькую елочку, как был у них Гонзик, который подарил ему елочные игрушки и свечки. Бобеш тоже дал ему тогда яблоко да еще хорошую коробочку из-под гуталина, на которой был нарисован мужчина в высоких начищенных сапогах. Потом Бобеш вспомнил, как они переезжали на другую квартиру, как болело у него тогда горло и как вскоре по весне, когда начала строиться железная дорога, отец получил наконец работу. Так незаметно дошел Бобеш до низких зарослей, куда забрел он на рождество и где едва тогда не замерз. Солнышко заходило, ложились длинные тени. Бобеш сошел с дороги в лес и стал искать то место, где в прошлом году он срезал себе елочку. Вдруг он остановился. Неподалеку от него что-то двигалось меж елок. «Это, наверное, человек, — подумал он. — Может быть, это лесник. Дедушка рассказывал про лесника, что он всегда ругается, прогоняет из леса женщин, штрафует, не велит даже по лесу ходить. Теперь он и меня прогонит». Бобеш от страха сразу же присел. Притаившись, он ждал, не пройдет ли лесник мимо. Бобеш был убежден, что это лесник. Но человек все стоял и стоял на одном месте. Тогда Бобеш отважился высунуть голову. Он увидел, что человек копается в земле. Бобеш встал и подумал, не убежать ли ему. Да, постараться убежать из леса, прежде чем тот встанет! Но в этот самый момент человек поднялся с земли, обернулся, и Бобеш увидел, что это вовсе не лесник, а Веймола! Однако Веймола Бобеша не заметил. На мальчика падали лучи заходящего солнца, потому что он стоял к западу от Веймолы. Бобеш снова присел. Ему хотелось знать, что Веймола здесь делает. И что вообще он мог делать? Может, он режет ветки на веники? Бобеш однажды у них уже такой веник видел. Но вот Бобеш увидел, как в руках у Веймолы блеснула какая-то проволока. Потом он поднял с земли мертвого зайца, завернул его в какую-то тряпку — кажется, в фартук. Потом снял с себя пиджак, сверток с зайцем положил на руку и перебросил через руку пиджак. (Теперь казалось, что у него на руке был один пиджак.) Веймола встал, вышел на дорогу и быстро пошел к мосту. «Бот это здорово! — думал Бобеш. — Значит, Веймола нашел зайца». Бобеш очень обрадовался, что это был не лесник. Он пошел поглядеть на то место, где стоял Веймола, и увидел на земле следы крови. «Неужели он зайца поймал? Но ведь зайца руками не поймаешь». Тут Бобеш вспомнил, что у Веймолы была в руках какая-то проволока. «Расспрошу-ка я лучше дедушку. Наверное, он знает».

Бобеш почувствовал голод. Решил вернуться в город, но домой все-таки не ходить. А, он уже знает, что сделает. Он пойдет к Гонзику, хотя Гонзик на него и сердится. Пусть сердится. И Бобеш направился к парому. Он давно уже не видел паромщика Брихты.

— Откуда ты взялся, малыш? — воскликнул Брихта. — Боже, и как ты выглядишь! Ведь ты же весь в глине.

Брихта попытался почистить Бобеша, но ничего не вышло.

— Грязь еще мокрая. Надо подождать, когда подсохнет. Куда ты идешь? — спросил он.

— Так, никуда.

— Как, то есть, никуда? Тогда пойдем со мной, посиди у нас немножко, высуши платье. Пойдем.

И Брихта стал расспрашивать Бобеша о матери, об отце, о дедушке. В общем, обо всех. А Бобеш рассказывал.

В доме паромщика Бобеша угостили кофе и пирогом, и вообще он поел с таким удовольствием, с каким давно уже не ел. Когда совсем стемнело, Брихта сказал:

— Ну, а теперь, парень, иди домой. А то ваши тебя, наверное, ищут. Скоро будет совсем темно.

Бобеш загрустил. Брихта сразу понял, что это неспроста.

— Тебе домой не хочется?

— Не хочется.

— А почему?

Бобеш вместо ответа заплакал.

— Ну, расскажи, что случилось? Ты что-нибудь натворил, да?

Бобеш рассказал Брихте обо всех своих бедах.

— Малыш, малыш, что же ты делаешь? Как же можно было уронить бабушкины очки? И у нее нет других?

— Нет.

Брихта на минутку задумался.

— Послушай, — обратился он к своей жене, — где у нас деревянная коробка, которая осталась после отца?

— Где-то на чердаке.

— Поди-ка поищи. Там, кажется, были его очки. Мне они не годятся — слишком сильные, а его бабушке, наверное, как раз. — И стал утешать Бобеша: — Не плачь, парень, мы пошлем бабушке другие очки. И наверняка эти будут лучше, чем старые. Это очки моего отца, он был у мельника помощником.

— Кем, пан Брихта? — спросил Бобеш и перестал плакать.

— Мельником. Он работал на мельнице. Молол хлеб. Ты был когда-нибудь на мельнице?

— Не был.

— Так, значит, ты еще не знаешь, как мелют хлеб?

— Не знаю.

— Работать на мельнице — это хорошее занятие, — задумчиво сказал Брихта.

Тем временем вернулась его жена и принесла очки. У очков была блестящая оправа, и они выглядели совсем как новые.

— Ну, видишь, какие прекрасные очки! А вот и футляр к ним! — И Брихта взял старый деревянный футляр, открыл его, положил в него очки и закрыл снова. Потом завернул в бумагу и сказал Бобешу: — Теперь не бойся, беги домой. Как только бабушка увидит такие очки, простит тебе все. Да смотри только снова их не утопи, плутишка! Передай привет отцу и всем остальным. А если бы дедушка вдруг вздумал заикнуться о деньгах, так ты ему скажи от меня, что он сам ничего не взял с нас, когда перекладывал печку. И еще передай ему, что печка не дымит, хорошо тянет, и духовка печет на славу.

— Ну, и возьми вот — пусть попробуют, — подала сверток Брихтова. В свертке были пироги.

Бобеш был совершенно счастлив, не знал, как и благодарить. Обыкновенная благодарность казалась ему здесь недостаточной. Но ничего лучше он не мог придумать, как молча несколько раз пожать паромщику Брихте руку. Наконец он вымолвил:

— Я, пан Брихта, очень рад.

— Ну, и я рад, что ты рад. Я тоже очень рад! — засмеялся Брихта.

— И ты передай еще: пусть дедушка поскорей к нам зайдет. Поговорить нам нужно. Скажи ему, что у нас есть хорошее вино из шиповника. Обязательно скажи ему.

Между тем Брихтова все еще чистила Бобешу куртку и штаны. Было уже совсем темно, и на улицах зажглись фонари.

— Найдешь дорогу, молодец? — спросил на дворе Брихта.

— Ты бы проводил его немного, — посоветовала жена.

— Да я найду. Спокойной ночи! — быстро сказал Бобеш. Он был доволен, что не забыл попрощаться.

— Спокойной ночи, карапуз, — ответил Брихта и запер двери.

Бобеш почти бежал. Боже, вот бабушка удивится! И вообще все удивятся. Ему, конечно, и в голову не приходило, как все дома беспокоятся, что его до сих пор нет. Когда он проходил мимо сгоревших домов, его охватил страх. Эти черные высокие трубы как-то странно торчали, поднимаясь к небу, и даже запах пожарища не показался теперь Бобешу приятным. Вокруг было какое-то унылое запустение. Бобеш шел с затаенным дыханием, даже смотреть старался в другую сторону, отворачивался от пожарища. Пироги он нес под мышкой, а очки — в руке.