Чтение онлайн

– Так пусть на телеге возит, тогда и ходить меньше понадобится, - из вредности подначил казак малявку.

И надо сказать своего добился:

– Так откуда он за малое время на телегу коры надерет? И сушить потом где будет?
– В возмущении подскочила та, и закончила совсем уж убойным аргументом.
– Да и телегу где ему взять?

– А с телегой какая незадача?
– Ухмыльнулся Степан.
– Вон у меня на продаже стоит, дешево отдам, если купишь.

До девчонки, наконец, дошло, что казак от нечего делать просто лясы точит и тоже улыбнулась:

– А дешево это сколько будет?

– Только для тебя за три рубля отдам.

Малявка звонко рассмеялась:

– Ох дядька казак, чем я тебе так не угодила, что обмануть хочешь.

– Почему обмануть?
– Сделал удивленное лицо Степан.
– Так-то я за три с гривенником продаю.

– Не, если бы ты дяденька с рубля начал, я бы еще поторговалась, на полтине сошлись бы.

– О, как!
– Теперь уже казак подпрыгнул от возмущения.
– Да где ж это видно, что б за хорошую телегу полтину давали? Там только железа на осях не меньше чем на рубль.

– Железа то может быть и на рубль, только поди сржавело давно, через каждые три версты придется колеса менять.

– Да какой 'три версты' из Братска без поломок дошла.

– Вот, то-то и оно, что из Братска, поди одни мослы довезли, купцы когда берегом товар везут на всех телегах колеса, да оси в ремонт свозят. Так что, дядька казак, больше полтины эта телега никак стоить не может, да еще смотреть остальное надо, отсюда видно черно дерево-то.

Вокруг стал собираться народ, с развлечением в эти времена было не густо, а тут такой эпический торг.

– Да не черно дерево-то, - продолжал меж тем торг Степан, - это в специально в скипидаре вымазано, чтобы гниль не привязалась, а на колесах видишь втулка под охру, это из кедра, износа ей нет. А если еще обод железный на колесо одеть, то ему вообще сносу не будет.

– Так вот и одень, чего без обода задорого продаешь? Да и видела я дерево скипидаром мазаное, не черно оно, тут если и мазали то дегтем, что бы гниль сокрыть, теперь еще дюже мазаться будет. И оглобли чего-то погрызены, будто коня год не кормили.

– Не грызенные они, это сегодня разъезжались на мосту, задели друг дружку, а так еще сто лет прослужат. Ты на клинья посмотри, ни один хозяина на плохие колеса новые клинья не поставит.

– Так клинья-то тут причем?
– Продолжала малявка отчаянно торговаться.
– Мало ли кто и чего куда поставит для продажи, хоть лаком в три слоя покроют.

– Ладно, на клинья смотреть не будем, но тогда чего на оглобли смотреть?
– Тут же отпасовал казак.
– Тогда надо на ход смотреть, а лучше телеги во всей слободе не сыщешь - ход мягкий.

– Это телега или выезд боярский? Для чего ей ход мягкий нужен? Тогда уж всяко на санях мягче будет. Не дядька казак, не убедил ты меня, ну не на ноготок не убедил.

– Что совсем не убедил?
– Степан притворно скривился.
– Столько времени на тебя потратил. А может, денег у тебя нет, а я тут перед тобой пляски веду?

Девчонка вздохнула:

– С деньгами как и у всех не густо, но ежели б сговорились, нашли бы чем расплатиться, да только все одно тебе за три рубля эту телегу не продать, и за два не получится. Караваны через Иркутск давно не ходили, у Вершины два десятка новых телег разобранные в сарае лежат, задешево отдает, кто ж дороже покупать будет? Сам суди.

– Да, ладно, - махнул рукой казак, от всей этой торговли с пигалицей он получил немало удовольствия, а заодно и представление о том чего ждать от торга, - давай мне эту шкатулочку за копейку, сестренка твоя настоящая мастерица.

– Да, она у нас такая, - просияла малявка, принимая денежку, - а брат подойдет, я его к вам направлю, он телегу попроще давно присматривает.

– Это ты про Ваську что ли?

– Ага.

– Ну, нет.
– Рассмеялся Степан.
– С тобой не сумел сторговаться, а с Васькой и подавно не получится.

– Почему не получится?
– Раздался сзади голос мальца.
– Если цену не гнуть очень даже получится. Пойдем дядька казак, посмотрим, если не передумал.

– А пойдем, за посмотр денег не берут.

Часа через два служивый покидал торг в превосходном настроении, на руках у него осталось только несколько не проданных вещей, а кошель приятной тяжестью оттягивал пояс:

– 'За рубль сбыть телегу с частью утвари тоже неплохо', - думал при этом он, - 'а Васька, в отличие от своей сестры, все сразу по полкам разложил, подсчитал, учел и выдал цену. Все точно, и не поспоришь.'

И даже мысль в это время не ворохнулась в голове Степана Тропина, что именно благодаря ему, вернее его коню, которого он не сумел удержать на пожаре, бывший поселковый дурачок Васька начал новую жизнь.

Так-с, задача минимум мной выполнена, за неполный год удалось более или менее вжиться в общество конца семнадцатого века. Хотя и не совсем, потому как мое мышление довольно таки сильно отличается, а потому иногда по-прежнему попадаю впросак. Не так чтобы этот 'просак' сильно напрягал окружающих, но иногда замечать спрятанные в усы ухмылки - тоже, знаете ли, не очень приятно. Спасало лишь то, что Ваську все знали сызмальства, как поселкового дурачка и то, что этот дурачок взялся за ум, для местного менталитета ничего не значило, они всегда будут делать поправку на странности в моем поведении. Как бы то ни было, меня такое положение вполне устраивало - как 'деловой партнер' я зарекомендовал себя более чем положительно, потому как кроме немалой прибыли никто от меня убытку не потерпел, несмотря на мой малый рост. Даже иногда, Внимание!!!, советоваться приходили, ну вроде как к оракулу, что тот говорит совершенно непонятно, но внушает. Я думаю, если бы они, вместо выискивания в моих рассуждения смысла монетки кидали, результат был бы тот же самый, потому как просчитать риски в это непредсказуемое время, неразрешимая задача. Ну, мало ли чего могло втемяшиться в голову тому же воеводе, который внимательно отслеживает наиболее удачливых людей, а потом тащит их на правеж, и в результате у жертв не остается ни дела, ни денег, ни здоровья. Так всегда будет пока гражданская власть в руках силовиков. А воевода, нынешний, как есть силовик, и силовик самодостаточный, ни от кого не зависит, ну, кроме как от денег, разумеется.

Вообще, интересная ситуация сложилась, начиная с июля воевода вроде как бы уже и не воевода, то есть читай ни за что не отвечает, но силовая поддержка пока у него, и может любого, по любому поводу в застенок определить, чем и пользуется беззастенчиво. Единственно, кто ему спуску не дает отец Игнатий, но тут как раз тот случай когда говорят: собака брешет - караван идет. Поэтому хоть Игнатий и хай поднимает, помогает сие мало, то один купец, то другой, вдруг ни с того, ни с сего отписывает в пользу ближников Савелова свое имущество. И чем дальше, тем больше. По-моему, пора казакам круг собирать и проталкивать в кремль своих выборных, но, честно говоря, это не моего ума дело. А вот что моего, так это то, что Афанасий собирается отбыть из неласково обошедшегося с ним Прибайкалья к своему благодетелю Гагарину, потому и гребет все в четыре руки, позабыв про совесть. А раз у него совести нет, то зачем она казакам по отношению к нему?