Чтение онлайн

Тут вот что интересно, – во всяком случае Леничка, молча провожавший глазами поезд, подумал об этом: если бы семья и любовь сохранились, если бы Белла по-прежнему была с ним, поехал бы отец к умирающему Маркусу просить прощения? Через огромную воюющую страну? Скорее всего, нет... точно – нет.

Перед отъездом Белоцерковский совершил очень странный поступок для неверующего человека – вернулся в иудаизм, о чем имелась запись в Петроградской синагоге. Это не означало ничего, кроме... он и сам не знал, что это означало. Где-то глубоко вилась безумная мысль, он, взрослый мужчина, загадал, как мальчик: если он застанет отца в живых, если отец успеет его простить, тогда Белла к нему вернется. И они еще будут счастливы, и с большевиками можно будет жить, любой власти нужны профессионалы.

Лиля и Ася мылись по очереди, стоя на одной ноге, подставив другую под кран с ледяной водой, поддерживая друг друга, чтобы не поскользнуться, – брызнувшая на пол вода тут же превращалась в ледок.

Не удержав равновесия, Ася пошатнулась, Лиля подхватила ее за руку и сама чуть не шлепнулась на ледяную лужицу.

– Если мы упадем и разобьемся, я тебя тут же убью!

Бал, посреди голода и холода, в Доме искусств новогодний бал! У каждой девушки должен был быть первый бал, это был Лилин первый бал, и она пойдет на него, даже если ей придется пинать перед собой Асю с забинтованной головой!

Лиле невероятно повезло, у нее было бальное платье, настоящее, а не сшитое из занавесок. Платье из золотистой парчи, с газовыми вставками, юбкой из нескольких воланов, длинным шлейфом принадлежало матери Ленички, – это было ее подвенечное платье, все остальные оставленные ею дома наряды давно уже были проданы, обменяны на продукты, осталось только это платье, скорей всего, на память... Но какая удача, что Леничкина мать была такая худенькая и на ее платье не могла претендовать Ася!

Платье из золотистой парчи, с газовыми вставками, юбкой из нескольких воланов, длинным шлейфом и глубоким декольте!

Лиле пришлось платье немного ушить в талии и подколоть шлейф, а глубокое декольте она сделала сама, просто вырезала ножницами, а Ася подшила. Получилось замечательно – немного обнаженного тела в пышном газовом облаке. Если бы она собиралась на свой первый бал до революции, то даже мечтать не могла бы о декольте, такое глубокое декольте можно было носить только замужним дамам. А сейчас она чувствовала себя не девушкой, а взрослой дамой, таинственной, легкомысленной, полной тайн и обещаний.

Еще у Лили имелись перчатки до локтя из тончайшей лайки, перчатки ей выдала из каких-то своих тайных запасов Фаина. Перчатки были сильно велики, но, если не забывать поджимать пальцы, никто не заметит.

У Аси не было бального платья, но зато у нее была новая юбка и Фаинина зеленая шелковая блузка с бантом, – по поводу этой блузки она вела многодневные переговоры с Фаиной, та каждый день меняла решение: дам – не дам, но вот она, блузка!

– А туфли, что делать с туфлями?.. – уныло сказала Ася. Она уже в который раз поднимала вопрос туфель, но туфли с неба не упали, туфель нет как нет.

– Я буду в валенках, – независимо сказала Лиля. Она стояла на кровати босиком, в своем парчовом платье, шлейф она накинула себе на голову и была похожа на невесту в фате.

– Ты будешь в бальном платье и в валенках? – ахнула Ася.

– Лучше быть в валенках на балу, чем сидеть в валенках дома, – невозмутимо отозвалась Лиля. – Но, может быть, нам Бог послал туфли, хотя бы одну пару на двоих... Посмотри под подушкой.

Ася полезла под подушку и – ах! – вытащила туфли, золотистые с пряжечкой.

– Ох, какие... – восторженно прошептала она.

– Посмотри под своей подушкой...

Ах! – замшевые лодочки – ах, ох, неужели...

Лиля подпрыгнула на кровати и еще немного попрыгала – вверх-вниз, наступила на платье и повалилась на кровать.

– Смотри, что у меня есть, – Лиля высоко подняла платье. Лежала перед Асей, скрестив длинные тоненькие ноги.

– Ой, – увидев пену нежно-розовых кружев, обомлела Ася. – Ой, ой, ой...

– Французское белье, – снисходительно бросила Лиля. – А что же ты хочешь, чтобы я под бальное платье надела теплые штаны?..

Белье – это был самый больной вопрос. С кофточками из скатерти еще можно было как-то смириться, но как ужасно оскорбительно было носить эти перештопанные панталоны, перешитые из старых кальсон, застиранные серые тряпки вместо вышитого батиста, шелка, кружев...

Лиля вскочила и опять принялась скакать на кровати, высоко, как в канкане, задирая ноги.

– Деньги за перевод на хлеб, – прыг-прыг, – хлеб на сахарин, – прыг-прыг, – сахарин на кусок сала, кусок сала на туфли, – прыг-прыг, – плюс белье, плюс веер у одной дамы.

Туфли, золотистые с пряжечкой, и замшевые лодочки плюс белье, плюс веер у одной дамы – это был Лилин большой коммерческий успех. Дама на барахолке... Теперь таких дам называли «бывшие», и Лиля мгновенно узнавала их по одежде, по остаткам кружев или шляпке, а главное, по испуганному выражению глаз... Нищета и голод все еще связывались в ее сознании с простыми людьми, а теперь... и эта дама была такая жалкая, в потрепанной sortie de bal [22] , с длинной жилистой шеей, как ощипанная курица, и Лиля, для вида покопавшись в куче гипюровых воротничков, манжеток, обрывков старого кружева, плюшевых рамок для фотографий и кофейных чашечек, уже хотела просто так дать ей кусок сала, но тут вдруг вытащила – ах! – французские панталончики. Кусок сала перешел к даме, а к Лиле – кружевные панталончики и веер в придачу!

Недавно был изобретен психологический градусник Гофмана, измеряющий настроение и чувства, о нем много говорили, но никто его не видел, – психологический градусник показал бы Асе что-то среднее между глубокой меланхолией и не очень глубокой: Павла Певцова не будет на балу, ну, а Лиле – высшую степень возбуждения: бал, бал, бал!

– Если я не окажусь красивей всех на этом балу, я брошусь в Мойку... лучше в Неву!..

– Да, куда лучше в Неву, – кивнула Ася.

– Какая же она прелесть! – прочувствованно сказала Лиля и замерла в позе поникшего лебедя, уронив руки и чуть склонив голову.