Чтение онлайн

Из застонавшего тормозами автобуса вышел чему-то улыбающийся Дирк. Внимательно глядя под ноги, чтоб не наступить на какую-нибудь трещину в асфальте или на край тротуарной плитки, перешёл улицу. В дверях мелькнуло круглое личико китаянки, и друг исчез в пасти склада.

Вдалеке блеснули линзы очков. Петер шёл под несуразным девчачьим зонтиком, сделанным из прозрачной плёнки. Он старательно отходил к обочине, проходя мимо каждого из стоящих у дороги домиков, – как назло, у многих окна были приоткрыты, и жадные хищные занавески норовили выпростаться и схватить счетовода в свои тканые объятия.

Что же ты сидишь, Эрик! Беги же, кричи, маши руками, останови хоть кого-нибудь! Ты же предаёшь их своим бездействием, что за клейстер, что за паучий сок впаял тебя в этот пластмассовый стул?

Он вырвался из паутины бездействия, ворвался в кафе и непослушными пальцами выудил крупную купюру. Не дождавшись хозяйки, что-то поправлявшей на кондитерской витрине, показал ей, что деньги на кассе, и выбежал вон.

За минуту, что ему потребовалась на дорогу до дверей склада, туда вошли Иеремия и непривычно одинокая Норма.

– Доблий вецер, – улыбнулась китаянка. – Плоходите, позалуста.

Интересно, а что знаешь ты, подумал Эрик. Какова твоя роль в этом поганом маскараде? Не в твои ли функции входит в условный час набрать выученный наизусть номер и сказать короткое: «Все в сболе»?

Ха! Даже она знает его, Эрика, новую фамилию. Трамп. Ловушка. Отличная фамилия, как раз по ситуации. Минуту назад можно было бы поступить по-другому. Ведь у человека должно быть право на вторую попытку, а? Рюкзак всегда собран и лежит за дверью. Алло-алло! Трамп зашёл домой! Мизерный шанс, что у них ещё нет приказа брать его сразу, как появится, но всё же это шанс. Затеряться в порту, подойти к рыбакам. По старой дружбе и с хорошей компенсацией попросить подбросить…

А куда подбросить, Трамп? Да ты с ума сошёл, Трамп! Окончательно, а не так, как до этого, когда не всякий консилиум разобрался бы в твоих обсессиях и компульсиях. Дирк – там, Эльза – там, так куда же тебя ещё подбросить-то, а?

Длинный, неказистый, но привычный коридор. Календарь от местной пожарной части. Цементная стяжка на месте недостающих плиток. Наверное, Дирк настоял. А то провалился бы как-нибудь под пол прямо тут. Зелёная ёлочка в вентиляционной решётке давно выцвела до серой. Серый – цвет дня.

Задержав дыхание как перед прыжком в воду, Эрик обеими руками толкнул двустворчатую дверь.

– …я проглаживаю их с обеих сторон! – собрание уже началось, и Петер делился опытом борьбы со специфической текстильной фауной. – Знаете, горячая обработка крайне, крайне позитивно влияет на безопасность ткани. Там просто как пустыня получается. Никто не живёт практически…

Эрик прошёл по центральному проходу и присел на подлокотник тугого, прямо сейчас лопнет, раскидистого кресла, туго-претуго обтянутого телячьей кожей.

– Вы не встретили Оскара? – негромко спросила Норма, нагнувшись к нему через проход. – В пенсионном фонде всё время очереди, он сказал, что приедет прямо оттуда…

Эрик развёл руками.

Петер, кажется, потерял мысль и слегка забуксовал между «и-и…» и «во-от».

– Таня! – позвал Эрик. Хорошо позвал, вроде и негромко, а как-то тише стало вокруг, все головы повернули. – Таня, а вы никогда нам не рассказывали… Где вы работаете?

Таня расстегнула под горлом верхнюю пуговицу блузки, улыбнулась.

– Что вы имеете в виду, Эрик? Вам этого, – обвела рукой склад, – мало? Наши собрания и всё связанное с этим я работой не считаю, а вот кресла отнимают довольно много времени.

Она сместилась чуть в сторону от стола, глядя то на Эрика, то на Петера, то на ссутулившегося в углу над компьютером Иеремию.

– Я просто хотел спросить: у вас, наверное, и форма есть?

Дирк приподнялся с места. Таня вспыхнула, даже в слабом свете складского освещения было видно, как бордовый румянец всполз из-под воротничка на щёки и кончики ушей.

– Эрик, – попросила она, – вы как-нибудь почётче сформулируйте вопрос, ладно? А то я что-то даже в толк не возьму, о чём это таком вы спрашиваете?

Эрик поднялся и медленно пошёл ей навстречу.

– Ну как бы ещё проще спросить-то, Таня? Хотел узнать, почему мы не знаем, что вы «цесарка», – понятно я излагаю?

– Подождите! – словно защищаясь, Таня выставила ладони перед собой. – Подождите!

Её голос сорвался, расстегнулась заколка на затылке, куцый хвостик распушился неровными тусклыми прядями. Очки криво сползли с переносицы. Пола рубашки почему-то выбилась из-под пиджака. Как будто не образ хранительницы «Касты» рассыпался на осколки, а сама Таня начала распадаться – что та снежная девочка, прыгавшая через костёр.

Все замерли в разных позах, словно в старомодной театральной постановке.

Таня замигала часто-часто, и так всё и шевелила ладонями вверх-вниз.

– Да! Да! Да! – громко скандировала она. – Если вы, Эрик, хотите это обсудить, то: да! Я сотрудница ЦСР. Центра. «Цесарка». Но…

Обе створки входной двери с треском распахнулись, и братья-арабы возникли на пороге. Они выискали взглядом Норму, та начала бледнеть и оседать в кресле.

– Оскар, – сказали братья почти в унисон. – Полчаса назад «цесарки» взяли Оскара прямо посреди Торговой площади.

– Ну вот, – сказал Дирк. – Кажется, всё начинает проясняться.

Далеко в центре города на колокольне сочно ударил колокол.

– Я должна сказать… Я должна объяснить…

Но никто не слушал Таню, даже не замечал её присутствия.

– Расходиться, наверное, надо, – задумчиво предложил Иеремия.

– Куда? – засмеялся Дирк. – Куда, дурашка?

Петер и братья-арабы хлопотали над Нормой.

Эльза беззаботной походкой подошла к Эрику.

– Приплыли, да?

Она старалась улыбаться, но получалось не очень. Всё равно молодец, подумал Эрик и, секунду подумав, притянул её к себе и поцеловал. Она ответила, точнее, лишь слегка наметила ответ.