Чтение онлайн

Поборов раздражение, я подал голос:

– Всего пол-одиннадцатого, что случилось?

Сущая правда, Вадим встает ближе к часу дня, а спать мешает аж до двух ночи.

Алинин брат с ужасом в глазах уставился на меня.

– Пол-одиннадцатого? – тихо спросил он. Я кивнул. – Так значит эти гребанные часы у меня в спальне еще и отстают на полчаса?!

Если честно, я первый раз видел, чтобы взрослый мужчина чуть ли не со слезами на глазах бегал по всей квартире и что-то надрывно кричал. Что произошло, я понял минут через пять, когда небольшие отрывки из ругательств и причитаний все же сложились воедино. Если отодвинуть все маты, то можно понять, что Алинин брат куда-то опаздывал, причем на очень-очень важную встречу, если судить по его паническому поведению. Еще минут через пять я понял, что Вадим опаздывал не куда-нибудь, а на свидание, которое сам же назначил.

Наблюдая за тем, как все сложенные мной в комод и шкаф вещи опять летят на пол, я вздохнул.

– Слышь, пацан, где мои брюки?!
– мужчина на одной ноге проскакал в ванную, одновременно пытаясь надеть на вторую ногу носок.

Слушая характерный звук упавшего тела на пол и новую порцию ругани, – а я ведь предупредил, что помыл полы, - мне пришлось подняться с уютного уголка дивана. Достав из шкафа выглаженные брюки, со вздохом вручил их Вадиму.

Как так можно, я живу здесь чуть больше недели и знаю местоположение практически всех вещей, а исконный хозяин квартиры не в курсе даже, где лежат его брюки.

Исконный хозяин, вытирая мокрое лицо полотенцем, попутно натягивал брюки. Наскоро причесавшись и надев первую попавшуюся пару обуви, он взялся за ключи.

– Рубашку хотя бы застегните, - напомнил я, едва не содрогаясь.

– Что я говорил насчет «выканья»?

– Извиняюсь.

– Правильно говорить «извини».

– Да-да!

Раздраженно нахмурился. Ненавижу, когда меня одергивают и поучают.

Алинин брат, пулей выскочив из квартиры, бегом припустился вниз по лестнице. Я закрыл за ним дверь и с нарастающим нехорошим чувством оглянулся. Отлично, опять уборки до самого вечера! И как этот человек умудряется навести такой бардак за считанные минуты?

Не успел я толком-то и убраться, раздался стук в дверь. Я мысленно напрягся. Вадим сказал мне без его присутствия никому дверь не открывать, кроме Светы, Алины, Юли и Матвея. Остальных мне было велено слать куда подальше и подольше.

Стараясь не выдавать свое присутствие, на цыпочках подошел к двери, по пути убавив громкость телевизора до нуля. Заглянув в глазок, я сначала не поверил, а затем с замешательством распахнул дверь. Вадим вздрогнул и опустил руку.

– Блин, ну ты и крадешься, я тебя чуть не треснул по ошибке.

Неловко опуская взгляд, молча пропустил мужчину внутрь и закрыл дверь. Теребя в руках неубранную рубашку, заметил:

– Что-то быстро. Что-то пошло не так?

Особо я выделил последние слова, смотря на красную щеку хмурого Вадима. Тот лишь зыркнул на меня и, дотронувшись до красного пятна, привычно разбросал обувь в разные стороны.

– Не твое дело, - огрызнулся тот.
– Блин, никогда не женюсь, ну их, этих баб, к черту! Практически последние деньги на нее истратил, а ей все не то. Тьфу! Хватило мне и прошлого малинника с тремя кровопийцами, на кой черт приспичило вдруг остепениться и завести семью? На хрен надо! Помру один, зато со спокойным сердцем.

Хлопнула дверь. Я так и не понял, жаловался ли Вадим мне или просто вслух выражал свое недовольство. Настороженно слушая сердитое бурчание из соседней комнаты, ногой пододвинул обувь к тумбочке. Положил рубашку на кресло. Сейчас в спальню войти не решусь, не хочется попасться под горячую руку.

Немного постояв в задумчивости, я выключил телевизор и отправился на кухню. Не знаю, как Вадим, а я еще даже не завтракал, так что обвинить в лишней трате продуктов он меня не сможет.

Выяснилось, что Алинин брат готовить не умеет. Я, честно говоря, тоже не умею, но, смотря на блюда Вадима, невольно содрогнешься. Все еще помню тошнотворный вид и запах той несчастной картошки. Коронное блюдо Вадима.

***

На следующий день Алинин брат выглядел еще угрюмее, чем когда пришел. Выражалось это зверским выражением лица, напряженным молчанием, колким взглядом и периодическим фырканьем в сторону.

Это я заметил с учетом того, что самого Вадима видел всего раза три-четыре, когда тот выползал из своей спальни. Туда же он стаскал почти все приличные кружки, потому что предпочитал взять из шкафчика еще одну, нежели вымыть грязную и налить уже туда.

Я только вздыхал и втихушку заныкал один стакан, чтоб не остаться без нужной посуды. Упрекнуть, а тем более зайти в спальню за кружками попросту не решился.

Если мне вчера не хотелось попасться под горячую руку, то сегодня – тем более. Я и так вижу, что мужчина еле сдерживается, чтоб не сорвать свою злость на мне. А если я дам ему причину, то он точно не удержится.

В очередной раз хлопнула дверь. Быстро схватил первое, что попалось под руку, а это оказался журнал. Не теряя времени, раскрыл его на середине, сделав сосредоточенный вид. Я журналы не очень люблю, но придется пока пялиться в него. До пульта все равно не успел бы дотянуться, чтоб быстро включить телевизор, а вот эта «мятая бумажка», - иначе никак не назовешь, - даст хотя бы небольшую гарантию того, что меня не вовлекут в разговор.

Мимо прошел мрачный Вадим. Я еще больше напрягся и сосредоточился на одной точке, дабы уж точно избежать провокационных вопросов. И все же Алинин брат, кинув на меня быстрый взгляд, удивленно выгнул бровь.

– О, читаешь? Пусть не книгу, но все же… Довольно редкий экземпляр.

Захлопнулась дверь в туалет. Я запоздало угукнул. Оторвал взгляд от журнала. Редкий экземпляр? Вот тут уж Вадим малость ошибся, потому как я не помню даже, когда в последний раз брал художественную книгу в руки. По-моему, это было зимой…

Пока вспоминал, Алинин брат успел выйти из туалета. Я снова уткнулся в журнал, делая умный вид. Проходя мимо, обратно в спальню, мужчина безразлично, как бы между делом, кинул:

– Журнал вверх ногами держишь.

Хлопнула дверь.

Ощущая себя полным идиотом, присмотрелся. Твою ж дивизию! И правда ведь вверх ногами. А сразу-то он сказать не мог?! Обязательно меня было дебилом выставлять?

Откинул злополучный журнал. Щеки пылали то ли от стыда, то ли от смущения.

Теперь Вадим, наверное, думает, что я придурок. Впрочем, он и до этого был не особо высокого мнения обо мне, поэтому вернее будет сказать, что сейчас я полностью уничтожил хорошее мнение о себе.