Чтение онлайн

– Вышемирский мертв, – напомнил я.

– То же самое сказал ему я, слово в слово.

– Что же предложил вам этот человек?

– Украсть, – коротко ответил Головня.

– Фамилия его как, если не секрет? – спросил я.

– Фамилии он не назвал, но внешность описать могу. – И Леонид Осипович горячо зашептал мне в самое ухо.

– Я знаю, кто это. Спасибо большое, – искренне поблагодарил я. – Вы нам здорово помогли.

– Правда?! – Он нашел в темноте мою руку и крепко ее пожал. – Вот и хорошо, мне даже легче стало. А вы его не упустите?

– Постараемся, – успокоил его я. Вчерашний гость Головни уже сутки, как находился под нашим пристальным наблюдением. – Вы действительно увольняетесь, Леонид Осипович?

– Да вот, решил, – помявшись, ответил он. – Может, в библиотеку пойду, еще не знаю точно… там все-таки книги… – И спохватился: – Только не подумайте, что вы меня переубедили.

– Ну что вы, конечно, нет, – заверил я, и мы попрощались.

Весь обратный путь Сотниченко тактично молчал, а я осмысливал происшедшее.

Похоже, под моими смутными подозрениями начал появляться твердый фундамент. Стал неопровержимым факт: кое-кому понадобился слепой исполнитель. За фактом, как это обычно бывает, потянулась целая цепь предположений: роль исполнителя предназначалась Юрию, но он не захотел (этим при желании можно было объяснить его побег!), тогда предпринимается попытка использовать Головню. И тоже осечка. Вывод: дело Вышемирских приняло неожиданный оборот. В том случае, если мои догадки близки к истине, мы находились накануне неожиданных событий.

Последняя версия выгодно отличалась от той, самой первой, но и в ней были слабые места: она никак не объясняла пропажу денег, исчезновение кассеты с пленкой…

Перед тем как подняться ко мне на второй этаж, мы с Сотниченко заглянули в гараж. Машина была уже на месте.

Наверху нас ждал Логвинов. Кабинет у меня тесноват, и ему пришлось устроиться на подоконнике. Зная его привычку рассказывать подробно и обстоятельно, не упуская ни одной детали, вопросов не задавали…

3

Серую служебную послушно он припарковал у привокзального скверика, между блоком телефонных будок и тыльной стороной багажного отделения. Прохаживающийся вдоль сквера милиционер искоса посмотрел на него, потом на машину, но ничего не сказал, – вразвалку направился к зданию вокзала.

Логвинов посмотрел на часы. До прибытия поезда оставалось две минуты. Через зал ожидания мимо буфета, книжных и аптечных киосков он прошел на платформу.

Объявили, что поезд Кисловодск – Москва прибывает на первый путь. Пестрая толпа встречающих пришла в движение.

Логвинов остановился под вокзальными часами и еще раз перебрал в уме сведения о Клавдии Степановне: фамилия ее Клейменова, возраст тридцать семь, незамужняя, детей не имеет, кандидат наук, преподает на факультете журналистики, с двадцать третьего августа по двадцать пятое сентября находилась на отдыхе в пятигорском санатории «Красная Роза» по путевке, выданной местным комитетом профсоюза. За этот период из Пятигорска никуда не выезжала.

Кроме перечисленных сведений, он успел досконально изучить фотографию из личного дела Клейменовой и теперь не боялся разминуться с ней в толпе.

Пронзительный гудок оповестил о приближении состава. В этот момент, как уверял Логвинов, он вспомнил слова, которыми напутствовали его мы: «Оттягивать нет никакого смысла. Лучше, чтобы о смерти профессора Клейменова узнала от нас. И постарайся привезти ее в райотдел, если, конечно…»

Показался электровоз. Его передняя часть с провалами окон и раскрашенными бамперами была похожа на лицо усталого человека. Девятый вагон остановился как раз напротив вокзальных часов. Проводница соскочила на платформу, протерла поручни, и ее оттеснили встречающие.

Клейменову он узнал сразу. Выйдя из вагона, она долго смотрела вдоль перрона, потом отошла в сторону, остановилась почти рядом с Логвиновым и, поставив у ног клетчатый чемодан, снова посмотрела вдоль состава. Лицо, сначала радостное и возбужденное, по мере того как она искала и не могла найти Вышемирского, становилось озабоченным и растерянным. Проходили минуты. Она не решалась уйти, но и оставаться не было никакого смысла. Перрон опустел.

Логвинов сделал шаг вперед.

– Клавдия Степановна, разрешите вас проводить?

Как ему самому показалось, он неуклюже предъявил свое служебное удостоверение.

Ее тонкие брови вопросительно поднялись вверх, губы автоматически сложились в дежурную улыбку, но глаза все еще жили другой мыслью; она не видела инспектора и вряд ли слышала, о чем он говорит.

– Пойдемте, у меня здесь машина. – Логвинов поднял чемодан.

– Не понимаю, – пробормотала Клейменова, но послушно пошла за ним к выходу. Так же послушно, не задавая вопросов, дождалась, пока он откроет заднюю дверцу машины, и лишь перед тем, как опуститься на сиденье, попросила: – Подождите минутку.

Посмотрела в сторону троллейбусной остановки, потом в сторону стоянки такси, надеясь в последний момент разглядеть в сутолоке знакомую фигуру.

Сотниченко сел за руль, подождал, пока Клавдия Степановна захлопнет за собой дверцу, и включил зажигание. В зеркальце прямо перед собой он увидел повернутое в профиль женское лицо. «Удобная позиция», – мельком отметил он.

Машина развернулась на привокзальной площади, нырнула в проезд под железнодорожной веткой и выехала к развилке. Логвинов еще раз взглянул в зеркальце. Он решил ехать в объезд и свернул направо. Улица шла параллельно оживленной транспортной магистрали, и встречные машины попадались сравнительно редко.