Шрифт:
Антонина Григорьевна Голубева
Мальчик из Уржума
Повесть о детстве и юности С.М.Кирова
ОГЛАВЛЕНИЕ
От автора
Глава I. Домик на Полстоваловской и его обитатели
Глава II. Кузьмовна
Глава III. Сережина бабушка
Глава IV. Сироты
Глава V. Нужда
Глава VI. В приют
Глава VII. "Дом призрения"
Глава VIII. Воспитанники
Глава IX. Приютское житье
Глава X. Домой
Глава XI. В школу
Глава XII. Приютские и городские
Глава XIII. У.Г.У.
Глава XIV. Учителя и ученики
Глава XV. Саня - реалист
Глава XVI. Второклассник
Глава XVII. Спектакль
Глава XVIII. Почему это так?
Глава XIX. Уржумское начальство
Глава XX. "Благодетели"
Глава XXI. В Казани
Глава XXII. Угловой жилец
Глава XXIII. Новые места, новые люди
Глава XXIV. Соединенное промышленное
Глава XXV. Знакомство со студентом
Глава XXVI. Каторжные
Глава XXVII. Случай с двигателем
Глава XXVIII. "Благодетели" отказываются
Глава XXIX. Жизнь втроем
Глава XXX. Друзья детства встречаются вновь
Глава XXXI. "Крамольники"
Глава XXXII. Домик под горой
Глава XXXIII. Первое поручение
Глава XXXIV. "Искра" на Уржумке
Глава XXXV. Тайная типография
Глава XXXVI. Когда город спал
Глава XXXVII. Последний год в Казани
Глава XXXVIII. Школьный бунт
Глава XXXIX. Возвращение из Казани
Глава XL. Сергей уезжает
Перед тем как написать эту книгу, я побывала в маленьком городке Кировского края - Уржуме.
Слово "Уржум" по-марийски значит: "увидел белку". Жители Уржума рассказывают, что когда-то, много лет тому назад, здесь, в дремучих лесах, водилось много белок.
Из Ленинграда в Уржум ехать нужно долго: сначала на поезде до города Кирова, а потом 165 километров на лошадях. Это зимой. Летом можно ехать на пароходе от города Кирова до самого Уржума.
Я отправилась в Уржум зимой. Реки замерзли, и оставалось одно: нанять лошадей. Ямщик мне попался старый и неразговорчивый. Лошаденка у него была рыжая, маленькая и мохнатая. В низкие широкие розвальни он наложил много сена.
Зимы в этих местах суровые. Закутанная в теплый платок, в огромном тулупе и валенках выше колен, влезла я в розвальни, и мы тронулись в путь.
– Эй, дедушка, когда в Уржуме будем?
– крикнула я своему ямщику.
– В Уржуме? Больно прыткая! Сесть еще не успела, - пробурчал старик.
Так он мне ничего и не ответил. А когда я снова попробовала завести разговор, он только покосился на меня через плечо и зачмокал на лошадь:
– Ну ты, хохряк! Шевели ногами!
Полозья саней резко поскрипывали на поворотах, под дугой позванивал колокольчик. Я дремала. Проснулась от сильного толчка. Дорога шла под гору. Справа виднелась замерзшая речонка. Избы, занесенные чуть ли не до самых крыш снегом, казались издали сугробами, из которых торчат трубы и радиоантенны.
– Колхоз "Новый путь", - сказал ямщик не оборачиваясь.
– Здесь поить будем!
Мы привернули к первой избе, и я выбралась из сена. В колхозе мы переночевали, а на рассвете - снова в путь.
Едешь, едешь - всё одно и то же. Надоест глядеть - зажмуришься, подремлешь, а как откроешь глаза - опять то же самое. Сосны да елки, елки да сосны, словно мы и с места не трогались. Вдоль дороги торчат из снега полосатые верстовые столбы. Перегоны здесь длинные. Пока от одного колхоза до другого доберешься, столбов десять насчитаешь, а то и больше.
Еду-еду я и всё думаю: что же это за город такой - Уржум? Знакомых у меня там нет, и еду я туда в первый раз...
Одно только мне известно: есть в Уржуме маленький домик, где родился и жил замечательный человек, которого знает вся наша страна. Нет у нас города, в котором бы не было улицы, завода, школы или пионерского отряда его имени. Звали этого человека Сергей Миронович Киров.
Хорошо бы разыскать в Уржуме школу, где он учился. Может быть, в одном из классов до сих пор еще стоит поцарапанная, облупившаяся парта, на которой он сидел.
Может, найдутся в Уржуме и люди, которые знали его с детства.
– Дедушка!
– спрашиваю ямщика.
– Скоро ли в Уржум-то приедем?
– Потерпи еще малость.
Так мы ехали четыре дня, а на пятые сутки под вечер впереди засверкали веселые огоньки.
– Вот тебе и Уржум!
– сказал ямщик.
Лошаденка бойко затрусила вниз, и скоро мы въехали на базарную площадь. Здесь было пусто и тихо, только большая косматая собака бегала между ларьками, вынюхивая снег, да на крыльце возле кооператива дремал сторож, завернувшись в бараний тулуп.
Мой ямщик снял заскорузлые варежки, сунул их за пояс и, обернувшись ко мне, неожиданно заговорил. Я никак не думала, что он такой разговорчивый.
– А зовут меня Тимофей Палыч, - сказал ямщик.
– Мы здешние, уржумские... Проживаем здесь семьдесят два года. Каждый столбик, каждый камешек я тут знаю. Вот, к примеру сказать, кто в этом дому живет? Не знаешь? А я знаю. Живет здесь учитель Спасский, Владислав Павлович. Он здешний, уржумский, отец его доктором у нас был. Вон, видишь, у него в окошке свет горит. Поздно ложится. А тут наискосок кто жил? Жил тут купец Царегородцев. Он от каменной болезни помер. Криком кричал на всю улицу... А вон там, под горой, где забор белый каменный, арестный дом стоял, - там теперь, кажись, склады... А вот в этом доме, в низку - лавка купца Харламова и почта помещались. Богатейший был человек купец Харламов. Старик причмокнул и покрутил головой.
– У него в лавке три лампы-молнии горели. Двух приказчиков и мальчишку держал. Теперь в этом помещении советская власть Дом колхозника устроила... Вылезай, пассажирка, приехали.