Мальчик и девочка
Шрифт:
Он пришел домой и на столике в передней увидел письмо. Схватил его, быстро прошел к себе, стал читать. «Жду ответа, как соловей лета», прочел он, ему стало неловко. Он вспомнил, достал фотографию, завернутую в бумагу, развернул. На фотографии были две девичьи головки, старательно причесанные, две пары глаз смотрели в одну точку. Оба лица были невыразительны, ненатуральны. Одно из них принадлежало его девочке, но это было не то лицо, которое ему так нравилось. На обороте было написано:
Когда в жизни что случится, Тогда вспомнишь ты меня И вспомнишь, что в мире есть сердце. Которое любит тебя.Мальчик задумчиво положил фотографию в ящик стола.
Девочка зашла на почту, где было полно отдыхающих, и, стесняясь, спросила в окошечко:
— Надя, посмотри, мне есть?
Надя была та самая подруга, с которой девочка вместе фотографировалась. В жизни лицо у нее было не деревянное, а живое и смышленое.
Она взяла пачку писем на букву «О», перебрала и сказала:
— Пишет.
Девочка отошла.
Мальчик действительно писал письмо.
Но что он мог написать?
«Из нашего класса двое поступают в институт», — написал он и представил себе свой класс, и зачеркнул написанное. Что ей до его класса?
«Кто сидит на моем месте за столом?» — написал он и представил себе этот стол, и место за столом, и на этом месте кого-то безликого, и протянутые перед ним стройные руки девочки — нахмурился и зачеркнул.
С пером в руке он сидел и думал мучительно — что написать?..
И девочка писала.
«Напиши, — писала она, — понравилась тебе моя карточка или же нет».
Мальчик получил и это письмо, и снова он сидел и пытался ответить.
«Твоя карточка мне очень понравилась».
Но, написав это, положил перо и достал фотографию… Нет, не нравилась ему фотография, не видел он на ней той красавицы, что стояла на морском берегу, залитая светом луны.
И лица той красавицы он уже не мог вспомнить. Безликая стояла она перед ним, или же на месте настоящего ее лица виделось мальчику ненастоящее, напряженное — с фотографии.
И свет луны ему виделся не таким уж ярким, словно сквозь туман…
Он разорвал свое неоконченное письмо на мелкие кусочки и бросил в корзину.
— Я пройдусь, — сказал он матери и вышел из дому.
На улице он повстречал двух бывших своих одноклассниц.
— Как ты загорел! — сказала та, что когда-то говорила: «Тебя посылают в Крым, счастливый!»
— Поздравь, — сказала другая, — последний экзамен с плеч долой! Теперь уже скоро объявят, кто прошел по конкурсу, кто нет.
Два лица смотрели на мальчика — оживленные, сияющие.
— Поздравляю! — сказал мальчик.
И они ушли по улице, разговаривая о своих делах. Московская летняя улица — дома в лесах, зной, грохот, движение…
— А ребята что говорят? — спросил отец.
Они сидели за семейным ужином втроем, родители и их мальчик. Комната была чистая, с книжной полкой, с репродукцией Пикассо на стене.
— Одни завидуют, — ответил мальчик весело, — те, что хотели и не прошли. Другие рады, что их забраковали. А в общем-то все одобряют — что же тут возразишь, дело стоящее.
— Если б еще на прежних самолетах, — сказала мать, — а то десять тысяч метров и даже больше, представить себе только.
— Мама, десять тысяч метров — это пустяковая высота! — сказал мальчик.
— Ну да, пустяковая, много ты понимаешь, — сказала мать.
— Я вот о чем думаю, — сказал мальчик, — техника там все же трудная.
— Ничего, — сказал отец, — все в жизни трудно, справишься, малыш.
— Ну ясно справлюсь, — сказал мальчик, — только не сразу, конечно.
— Надя, посмотри, мне есть? — спросила девочка в окошечко.
На почте было пустовато, лето кончилось.
Надя терпеливо перебрала пачку писем на букву «О» и сказала:
— Пишет.
— Все пишет, — вздохнув, сказала девочка. — Пишет, никак дописать не может.
— Все они такие, — сказала Надя.
— Напишу еще раз все-таки, — сказала девочка. — Последний.
— Попробуй, — сказала Надя. — Только не стоят они того, уверяю тебя, не стоят.
Мальчик зашел в магазин подарков.
Переливались, играли бусы всех сортов и размеров; маршировали флаконы с духами; перевязанные лентами, лежали аккуратные, как пакеты с младенцами, подарочные наборы; шли табуны слонов; лежали поделки из кости, малахита, янтаря.
— Скажите, пожалуйста, — спросил мальчик у пожилой продавщицы, — сколько стоят вот эти клипсы?
— Цена написана, посмотрите сами, — ответила продавщица.
Мальчик посмотрел сам, отошел…
Был осенний вечер. Фонари расплывались в тумане.
Мальчик стоял с приятелем.
— Зайдем, выпьем пива? — предложил приятель.
Мальчик достал из кармана горсть монет, посмотрел на них и сказал с горечью:
— Зайдем, на пиво хватит…
Девочка шла к Наде.
Стоял ноябрь. В парке на голых акациях связками висели большие черные стручки. Ветер перебирал их, они шуршали и позванивали высохшими семечками.
Длинные мутные волны, завиваясь и пенясь, заливали берег до самой балюстрады. Тучи сползали по горам лохмотьями черного дыма.
Надя жила в маленьком домике на горе.
Девочка сидела на Надиной кровати и беззвучно плакала, утирая слезы уголком головного платка.
— Что теперь делать? — шептала она.
— Раньше думать надо было, — сказала Надя угрюмо.