Мальчик девочку искал
Шрифт:
Сейчас эта мелкая родня обступила Даньку, который что-то мастерил, сидя на корточках . Здесь же сопели от интереса трое соседских пацанят самого младшего школьного возраста. Данька любил возиться с таким маломерным народом.
– Даня! – окликнул Авка с пяти шагов. Тот встал, глянул из-за нечесаных голов малышни, обрадовался.
– Подождите, я сейчас! – И скомандовал ребятишкам: – Р-разойдись!
Они разбежались. Данька оседлал доску с привязанной под нею тыквой-чихалкой, ухватился за прибитую поперечину, ударил тыкву голой пяткой. Под доской засвистело, и она… Да, представьте себе! – она подняла Даньку над лопухами на половину его роста. И он поплыл верхом на этой доске по кругу!
Выписав петлю, Данька приземлился перед Авкой и Гуськой. Тыква под доской пошипела, сплющилась и затихла.
– Ну, как? – с веселой гордостью спросил Данька.
Не надо забывать, что Авка и Гуська были из племени тыквогонских мальчишек. А это, как известно, люди жизнерадостные и способные в один миг загораться неожиданным интересом. Могут забыть (по крайней мере, на время) о самых больших неприятностях, если увидят что-то любопытное. А уж если сверхлюбопытное…
– Дань, что это!? – в два голоса сказали Авка и Гуська. После чего одинаково оставили открытыми рты.
Данька был откровенный человек и добрый приятель. Тут же рассказал о своем открытии, которое случилось вчера.
Это было такое открытие, что Даньку даже не взволновали новости про поплывшую куда-то землю. Пусть плывет, если охота, у Даньки дело поинтереснее!
Но сначала, для тех, кто не бывал в Тыквогонии, надо рассказать про тыквы-чихалки.
Это самый бесполезный для хозяйства сорт. Не годится ни для еды, ни для выработки энергии. Потому что внутри чихалки не мякоть, а едкая, как желтый перец, пыль. Если такая тыква лопается, чиханье стоит во всей округе! Но лопаются чихалки редко – у них очень прочная упругая оболочка.
Несмотря на их бесполезность, чихалки все же иногда выращивали. Ради забавы. Потому что снаружи они были красивые, в пестрых узорах. Из маленьких тыквочек можно было делать новогодние украшения. Большие надевали на колья изгородей.
А еще крупные тыквы-чихалки можно было гонять ногами, будто кожаные мячи. Но для этого следовало обезвредить опасную начинку. А то как треснет от удара башмаком – сразу не игра, а больничная палата!
Обезвреживали чихалкину внутренность маслом из сливочных тыкв. Сверлили дырку, наливали в нее масло через воронку. Оно пропитывало ядовитую пыль, та высыхала и спекалась в твердые безвредные горошины. Они весело гремели внутри оболочки. При желании можно было даже вытрясти их через отверстие, но обычно для этого не хватало терпения, так и гоняли трескучие разноцветные мячи…
Вчера, вернувшись с дворцовой службы, Данька решил изготовить для малышни такой мяч. Отыскал в подвале чихалку средних размеров, велел брату Пестику принести бутылку с маслом и воронку. На дворе они влили в тыкву полбутылки. Заткнули отверстие огрызком карандаша, стали ждать. Обычно для такого дела требовалось полчаса. Чтобы масло действовало побыстрее, Данька хлопнул узорчатый шар ладонью.
И тогда шар засвистел! Подпрыгнул! Поскакал!
Семилетний Пестик обалдело шлепнулся в траву. Данька тоже сперва перепугался. Но почти сразу кинулся за беглой тыквой. Догнал, упал на нее пузом. Свистящий шар приподнял мальчишку, завертел и понес по воздуху в двух аршинах от травы. Снизу из тыквы била упругая гудящая струя.
– Хорошо, что дыра оказалась внизу. А то меня продуло бы навылет! Я уж потом это понял и чуть лужу не пустил с перепугу, – признался Данька Авке и Гуське.
– А дальше что? – сказали те разом.
Ожившая тыква таскала Даньку по двору недолго, с четверть минуты. Потом обессилела и стихла.
– Я полежал на ней и понял, что открыл новый вид энергии. Чихательной!
Гуська почесал макушку.
– А почему раньше никто ее не открыл? Сколько капали маслом в чихалки – и ничего…
– В том-то и дело, что маслом! А Песька перепутал бутылки! Они же глиняные, непрозрачные. Он притащил кислое молоко…
– А в нем какая сила… – недоверчиво сказал Авка.
– Я сперва тоже думал: какая? Думал, думал… А потом понял! В кислом молоке есть бактерии! Ну, такие специальные микробы, от которых оно скисает. Они ведь – живые существа. А какое существо устоит перед чихалкиной пылью! И вот один чихнул, второй, третий! И пошло, пошло! Начала вырабатываться сила!
– Микроб – он же крохотульный. Какая от его чиха сила, – сказал Гуська.
– От одного – никакая. Но их же там… билли-трилли-миллионы! Как начнут чихать один за другим, а потом все вместе! Происходит цепочная реакция… И полетели! Я специально смастерил воздушный самокат. Называется "микрочих". Вчера тренировался весь вечер, двадцать четыре тыквы извел! Из прошлогодний запаса…
– Дань, дай прокатиться! – выдохнул Авка, забыв про все на свете.
– И мне… – сунулся вперед Гуська.
– Ладно… Вообще-то я своей мелкой команде обещал, ну да вас можно пустить без очереди, гости же…
В самом деле, Данька золотой человек!
– Только учтите, управлять надо осторожно, – предупредил он. – Наклоном туловища… В какую сторону захотите повернуть, туда и наклоняйтесь. А если прямо – нагибайтесь вперед. Только не сильно, а то зароетесь носом! Я один раз во как впилил! – Данька показал на щеке ссадину. – И не поджимайте ноги, а то ка-ак вляпает выхлопом, без пяток останетесь!
– А если захочешь, можно набрать высоту? – спросил Авка. Сам еще не зная, зачем.
– Можно. Надо остановить движение вперед. Тогда струя начнет поднимать тебя. Только это опасно. Энергии-то хватает секунд на десять-пятнадцать. В зависимости от объема тыквы. Если не успеешь снизиться, брякнешься с высоты. Я один раз брякнулся с двух саженей, тоже синяк… – Но показывать синяк Данька не стал – понятно, где он…
Авкины тревоги спрятались позади новой радости. Гуськины, кажется, тоже. Данька выделил им для катания по две тыквы. Первый раз у Авки получилось не очень, но кое-что он все-таки усвоил. И второй раз ощутил себя опытным воздушным наездником. Даже подняться по вертикали попробовал, как учил Данька. И поднялся. Правда спуск получился слишком крутым, Авка перелетел через руль, но отделался лишь привычной ссадиной на колене.
А Гуська – тот вообще молодец. Данька даже позавидовал: