Чтение онлайн

— Превосходно, Алмазник, превосходно. Ты посмотри, какой бал!

— Да, Смарагд, бал отменный. Послы Златограда должны быть довольны.

У Алмазника было красивое лицо с темными глазами и ястребиным носом, ростом он не уступал брату, но выглядел гораздо моложе его.

Ясновидящей стало страшно: ведь это именно он был тем самым человеком из видений. Но она чувствовала, что бал происходит в неизвестной стране именно в эту минуту, и выходило, что он нисколько не постарел с тех пор, как ей самой было два года. И это пугало еще больше.

Смарагд — показалось ей — тоже боялся брата. Как-то неловко, неуклюже старался он встать между Алмазником и маленьким мальчиком — единственным на возвышении ребенком. Но Алмазник уже наклонился к юному принцу:

— Как же ты вырос, Нефрит! Ты становишься похож на меня. И не удивительно — ты ведь тоже младший брат. Но ты, я надеюсь, любишь своего будущего государя?

— Я люблю отца, и брата люблю. И я похож на маму — так говорит государь, — мальчик гордо и с вызовом выставил вперед ножку, затянутую в зеленый бархат.

— Вот как? — Алмазник выпрямился и, демонстрируя, что ребенок ему больше не интересен, отошел к столику, рядом с которым стояли высокая красивая девушка, усыпанная бриллиантами, и юноша, чей указательный палец украшало кольцо с опалом.

— Приветствую будущее величество и его прекрасную невесту, — безо всякого почтения произнес Алмазник. Крон-принц побледнел, испугавшись, и не нашел слов для ответа.

Потом из хрустальных пузырьков соткалось утро следующего дня.

В королевской опочивальне теснились придворные. Все были взволнованы, лица выглядели испуганными. Одна дама лежала в обмороке, паж махал на нее белым платком, а сам не отрывал глаз от королевской кровати, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за плотной стеной придворных спин. Чувствовался какой-то тошнотворный запах. Шар поднял свою хозяйку выше, и она смогла, наконец, рассмотреть, что же лежит на атласных простынях королевской кровати.

Там лежал Смарагд. Он был мертв, и воняло именно от него. Его лицо было синим, а тело свела судорога.

— Король отравлен! — громко объявил главный королевский врач. Придворные испугано зашептались. Опал и Нефрит были бледны и испуганы больше других. Алмазника не было видно.

Потом она видела похороны Смарагда. Но дети не пришли попрощаться с отцом. Утро было сырым и туманным. По дороге среди полей ехал простенький обшарпанный экипаж, грозящий развалиться в любую минуту. В окне мелькали лица Бриллиант, Нефрита, которого дама держала на руках, и еще какой-то девицы. За экипажем скакал Опал, с ним пять дворян, вооруженных до зубов. На крыше возвышалась пирамида из привязанных кое-как чемоданов. Они бежали из страны.

Ясновидящая смотрела, как выбирают регента. Невысокий, худой и хрупкий на вид человек суетился перед дворянским советом, хлопотливо складывал крохотные ручки и был избран большинством голосов. Его звали Асбест, но за глаза дворяне называли его Ломней — за уступчивость характера и хрупкость создаваемых им статуэток.

Потом перед ее глазами проходила череда бесконечных погромов, арестов и грабежей. Делали все это люди с темными повязками на рукавах, и как только они появлялись, в воздух взлетало чужеродное слово «милиция».

За пятнадцать лет шар успел многое ей показать.

Вчера она тоже смотрела в хрусталь, но картина казалась ей расплывчатой, неясной. Будто в тумане хозяйка шара видела Алмазника, идущего по дороге, и впряженную в телегу лошадь, которую он вел в поводу. На телеге лежало что-то черное, живое. Едва-едва ей удалось разглядеть, что это крупная собака. Алмазник что-то злобно выкрикивал, обращаясь к связанному псу. Слов почти не было слышно, но раз или два ясновидящая уловила имя принца Нефрита. Туман сгущался все больше, слова затихали. Шар стал молочно-белым, и она вдруг отчетливо поняла, что хрусталь умирает. Он лежал на столе, словно собираясь с силами, и лишь тускло светилась заполнившая его белизна.

Ясновидящая не хотела спать в эту ночь, но уснула, а утром увидела, что шар уже мертв. Он раскололся пополам, как раз в том месте, где сквозь него проходила широкая трещина.

Шар умер, но он прислал себе замену: именно так хозяйка хрусталя объяснила появление в своей квартире того самого пса, который был связан чем-то с Нефритом и Алмазником, а значит, и с ней самой — с той девочкой, которую раньше звали Хрусталик. Пес пришел к ней ранним утром. Когда она вышла утром за хлебом и творогом, внушительных размеров черная собака встречала ее на лестнице.

На шее пса на золотой цепи из плоских звеньев висела круглая малахитовая печать. На печати было изображено древнее чудовище, напоминающее динозавра.

Среднего роста худенькая старушка с короткой стрижкой и фиолетовым цветом волос стояла у бильярдного стола и курила тонкую дамскую сигарету. Правый глаз ее был прищурен — чтобы в него не попадал дым, а левый внимательно рассматривал комбинацию, сложившуюся из шаров.

Она так задумалась, что не слышала, как хлопнула входная дверь.

— Ада! — послышался Пашин голос. — Аделаида, ты где?

Она вздрогнула и обернулась:

— А, Павлюсик! Давай, присоединяйся, а то я играю сама с собой и чувствую, как раздвояется моя личность. Я буду шизофреничка, и ты не наездишься в дурдом.

— Ну и шуточки у тебя, — с улыбкой проговорил Паша. — Ты лучше скажи, почему ты трубку не берешь?

— Я отключила телефон. Меня одолели поклонники.

— Ада! Ты не обижайся, но мне кажется, что до дурдома уже недалеко.

— Да нет, ты извини, — Аделаида резко сменила тон, — просто грустно стало жить, и я развлекаю себя, как могу. Видимо, не очень удачно. А что ты пришел?

— Как что? Мама ждет тебя обедать через полчаса. Она, конечно, знала, что ты забудешь, и заранее начала тебе звонить…

— Хорошо, сейчас переоденусь и спущусь.

Паша вышел, и Аделаида принялась переодеваться. Она скинула красное шелковое кимоно с драконами, в котором обычно ходила дома, и надела черные широкие брюки и брусничного цвета шерстяную водолазку. Оставался последний штрих. Ада подошла к книжному шкафу, открыла дверцу и протянула руку, чтобы взять лежавшее тут за стеклом обычное ее украшение — хрустальную подвеску на черном кожаном шнурке — и увидела расколотый шар. Рука замерла, так и не дотянувшись до хрусталика.