Максим
Шрифт:
– Бесенок, ты?
– услышал он знакомый, и кажется, искренне радостный голос. Случилось что? Или, может, уже соскучился?
– Завтра буду в области. На три дня с олимпиадой.
– Отлично, буду очень ждать! Позвонишь- пришлю машину.
– Нет, я сам - испуганно отверг этот план юноша. Он представил глаза школьных товарищей, провожающих его на "членовозе" итальянки.
– Я сам, - повторил он. Но есть несколько вопросов. Деловых.
– Например?
– У вас есть знакомые издатели?
– Не мой профиль, но найдем. Что еще?
– Если мне понадобиться продать… ну, просто, к примеру, какой- нибудь… подаренный перстенек?
– осторожничал по телефону Максим.
– Тяни сюда, и если тебе не всучили подделку, оформим все что угодно наилучшим, и конечно, законным, образом - Макс почти увидел, как ядовито скривились женские губы при последних словах.
– И имей в виду, - продолжила собеседница. У меня для тебя тоже новости. Думаю, тебе понравятся. До встречи, Орланчик.
Максим взял с собой перстень. Ожерелье он, хорошенько подумав, упрятал в давно спущенное колесо старого велосипеда. Деньги он решил взять все. В конце концов, у опера остается хорошенькая заначка, а Син - подождет. Упаковав остальной нехитрый скарб, он выскочил на вечерний променад, который к удивлению, прошел как в старые добрые времена - а именно без потрясений.
Вечером, за ужином отец скупо похвалился, что, "есть еще порох в пороховницах", рассказал о программе медкомиссии, уточнил, чем будут заниматься в свободное время участники соревнований, выделил деньги "на мороженое". Если бы знал, святая простота, что его сынок может и без его денег скупить все мороженное областного центра, и наверное, осталось бы на кое что еще. Вечер закончился тоже без потрясений и впервые за долгое время Максим смог перед сном подремать с книжкой. Затем он задумался над происходящими с ним метаморфозами, вспомнил Женькин намек на люденов (а ведь что-то есть) и как всегда, на этом уснул. Он не догадывался, что это даже не затишье перед бурей. Она уже грянула, то только в провинциальном городке еще не ощущались его первые отголоски.
Глава 30
– А ты уверена, что это всё- же не блеф и не очень тонкая афера? Не за лохов ли нас держат?
– все еще сомневался Ираклий. Они с Элен полулежали в шезлонгах возле бассейна его дачи. Он очень любил такие вот деловые встречи "без пиджаков". И прослушку особенно не схоронишь, и приятно, когда есть на что посмотреть.
– Но он ничего за это не взял. Ничего, понимаешь? И даже не намекал. Это мне мыслишка пришла.
– Так он что, из меркантильных соображений? Или из любви, а?
– подмигнул хозяин, вновь окинув взглядом ладную фигурку.
– Да ладно, тебе. Стара я для него.
– Тоже мне старушенция. Кстати, я правду говорю - ты очень похорошела за последнее время. Помолодела. Это, честно, не пластика?
– Я думаю, это тоже он.
– Послушай, может он и меня омолодит лет на двадцать, а? И зачем нам эти онкобольные? Если он такой волшебник, наши звезды любые деньги выложат.
– Но Ираклий, смерти боятся больше старости…
– Мудро сказанула… Ну ладно. Я проверю твою историю болезни по своим каналам. Может, молодой паскудник просто загипнотизировал врачей?
– Он же их и не видел.
– На расстоянии.
– Хорошо, а цветы? А эти попугаи?
– Это нам казалось. Я же говорю - сильнейший гипноз.
– А пленка? Ты же все заснял!
– Это нам кажется, что мы смотрим пленку, - не сдавался Ираклий.
– Проще было бы так тебя загипнотизировать, чтобы ты поверил, и все. Тем более, он тебя видел.
– Да, что-то не вяжется. Но проверить надо. Это моя забота. А клиент… Клиент уже есть. Скажи честно, дорогая, сколько ты хочешь?
– Но я же говорила… - молодая женщина даже не находила мужества в слух назвать эту цифру.
– Значит, один тебе достаточно?
– оказывается, и эта акула не настроилась пока называть эту восхитительную цифру. А ему?
– Ну, я не знаю. Наверное…
– Половину твоей, да? Молод еще, захлебнется в таких-то баксах. И потом, покажется мало- повторим.
– А ты? Сколько думаешь получить ты?
Глаза южного человека вдруг сверкнули грозным огнем.
– Элен! Ты просто не вела со мной дел, поэтому пока прощаю. У меня свой принцип. Мы договариваемся, сколько получает мой… коллега по делу. Все! Остальное - мои заботы. Ты хочешь полтора. Ты их получаешь. Чистенькими. На любой счет в любом банке. Что остается в моем кармане - не надо там лазить. Я, знаешь, немножко брезглив.
– Ладно-ладно, извини, Самедович. Женское любопытство, - попыталась скрыть испуг "итальянка".
– Конэчно, извиняю. Такую женщину - и не извинить? Тем более - по первому разу. По единственному, правда - и он с многозначительной улыбкой поднял бокал с любимым коктейлем.
В другом месте - тесноватом для масштаба говорившего кабинете огромный, мощный, словно из камня высеченный человечище гремел соответствующим басом.
– Из под земли достать! Выпотрошить всех, кто там был, кто рядом стоял, кто хотя бы этим воздухом дышал, поняли? Выпотрошить всех! У вас птички и рыбки заговорить должны, не то что людишки! Ты что мне плетешь за байки, а? Я за тобой это повторять буду? Неет, пока меня за такой бред на кол посадят, я из тебя Лазо сделаю. Или Христа. Ну, выбирай, - огромной лапищей он сгреб за лацканы пиджака довольно нехилого сподручного и поднял к своим грозным очам.
– Лучше Карбышева, босс.
– Это почему-же?
– озадаченно уточнил босс.
– Так его, это… Поливали из шланга, пока не замерз. Сейчас не получится - лето. Хотя бы до зимы пожить…
– Ну, пройдоха - хмыкнул босс, отшвыривая жертву в сторону.
– Ладно… Будь по твоему. Но имей в виду - неделя. Не найдешь - устрою тебе зиму. В рефрижераторе. Теперь докладывай самым подробным образом. Со всеми деталями. Всем включить мозги на полную. Ну?
– Поскольку предыдущий канал контролировался, мы решили в этот раз доставить эээ изделия запасным, еще не вскрытым.
– Не те детали, о которых я говорил. Детали случившегося, - перебил грозный босс.
– На областном этапе наш… посредник или передатчик…
– Не мудрствуй, удавлю… - вновь начал злиться босс.
– В общем, эээ ценности были получены вовремя, но по цепи не переданы. Разбежка времени на всевозможные мелкие случайности давалась в час. Затем объявлялась тревога. Через час пятнадцать минут наши люди уже примчались…
– Сколько времени у него вообще могли находиться ценности?
– поинтересовался один из присутствующих.