Чтение онлайн

— …Ну, педрилы! Бляди паршивые! Кому не терпится первым заполучить пулю в манду?

Его налитые кровью глаза не оставляли сомнений в том, что он выстрелит не колеблясь. Видимо, охранники это поняли, ибо понурились и явно утратили боевой дух.

Не теряя времени, Кроул наращивал преимущество:

— Было сказано — осади! Пшли прочь от кули!

Охранники побурчали, но отошли, оставив на палубе распростертого Калуа. Они поняли, что проиграли, и потому беспрекословно подчинились приказу сдать оружие — будто на параде, сложили сабли и пики возле кофель-планки.

Теперь уже командовал капитан:

— Рейд, соберите оружие и спрячьте на корме. В помощь возьмите пару ласкаров.

— Слушаюсь, сэр.

Три матроса помогли собрать пики и сабли, которые отнесли вниз и заперли в оружейке. Минут через двадцать Захарий вернулся на палубу, где уже царило напряженное спокойствие — понурые охранники слушали капитана, обратившегося к ним с пространной речью:

— Я понимаю, смерть субедара стала для вас страшным ударом… — Мистер Чиллингуорт отер взмокшее лицо, дожидаясь, пока приказчик переведет. — Поверьте, я всей душой разделяю ваше горе. Субедар был прекрасным человеком, и я не меньше вашего желаю, чтобы справедливость восторжествовала. — Угроза бунта миновала, и капитан не скупился на цветистые выражения. — Даю вам слово: убийцу повесят, но я прошу потерпеть до завтра — негоже смешивать казнь и похороны. Отдайте субедару последнее прости и отправляйтесь в свою каюту.

Офицеры молча наблюдали за похоронным обрядом. Затем они препроводили охранников в центральную каюту, и капитан облегченно вздохнул:

— До завтра не выпускать. Пусть поостынут.

Силы явно его покинули, он с трудом поднес руку к покрытому испариной лбу.

— Что-то мне неможется. Командуйте, мистер Кроул.

— Отдыхайте, сколько понадобится. Все под контролем, сэр.

Об отсрочке казни Дити узнала в числе последних и теперь на все лады себя костерила за то, что тратила драгоценное время, купаясь в собственных переживаниях. Было совершенно ясно: если она хочет помочь мужу, надо следовать его примеру — в критических ситуациях Калуа полагался на холодный расчет, а не свою силу. Интуиция подсказала, к кому обратиться.

— Глупышка, присядь ко мне, — позвала Дити.

— Что, братаниха?

Приобняв Полетт, Дити зашептала ей на ухо:

— Посоветуй, что делать? Если не произойдет чуда, завтра я стану вдовой.

Полетт стиснула ее руку:

— Не теряй надежды. До завтра далеко, всякое может случиться.

Дити заметила, что все утро девушка крутилась у вентиляционной отдушины; она явно чего-то недоговаривала.

— Что-то затевается, Глупышка?

Полетт замялась, но потом кивнула:

— Да. Только не спрашивай — что, я не могу сказать.

Дити скользнула по ней цепким оценивающим взглядом:

— Ладно, не буду ни о чем расспрашивать. Только скажи: есть ли надежда, что до утра мой муж выберется отсюда живым?

— Кто знает, братаниха? Но шанс есть.

— Хе Рам! — Дити обхватила щеки девушки. — Я знала, что тебе можно довериться!

— Молчи! Вдруг сорвется? Ничего не говори, а то сглазим!

Дити видела, что подруга нервничает и очень напряжена.

— Скажи, а ты сама участвуешь в этой затее? — прошептала она.

Помешкав, Полетт выпалила:

— Чуть-чуть. Но во многом ее успех зависит от меня. И я ужасно боюсь, что все пойдет не так.

Дити потерла ее щеки:

— Я буду молиться за тебя, Глупышка…

В пятом часу, вскоре после начала вечерней полувахты, на палубе вновь появился мистер Чиллингуорт; закутанный в старомодный дождевик, капитан выглядел неважно: бледный, в лихорадочных пятнах. Увидев обмякшее тело, привязанное к грот-мачте, он вопрошающе глянул на первого помощника, и тот мрачно усмехнулся:

— Живехонек. Сучьего нигера десять раз убьешь, а он все не сдохнет!

Капитан кивнул и, ссутулившись, прошаркал к наветренной стороне шканцев. В борт шхуны били волны в белых барашках, подгоняемые сильным восточным ветром. Отдавая дань непогоде, мистер Чиллингуорт не поднялся на мостик, но остался под укрытием снастей. Он смотрел на восток, где темные облачка сбивались в плотную свинцовую тучу.

— Ох, наколдуют они шторм, — пробурчал капитан. — Как считаете, мистер Кроул, достанется нам?

— Ничего страшного, сэр, — ответил помощник. — Маленько помотает да тряхнет. К рассвету угомонится.

Капитан посмотрел на голые мачты, где оставались лишь фок и стаксель.

— Тем не менее, джентльмены, паруса убрать и лечь в дрейф. Рисковать не будем, переждем под шторм-стакселем.

Никто из помощников не желал первым поддержать чрезмерную осторожность.

— Полагаю, в этом нет нужды, сэр, — неохотно сказал мистер Кроул.

— Исполняйте приказ. Или мне самому этим заняться?

— Не беспокойтесь, сэр, — тотчас ответил помощник. — Я пригляжу.

— Добро. Признаюсь, меня-то мотает неслабо. Буду признателен, если ночью не потревожите.

Погода испортилась, а потому вечером гирмитов из трюма не выпустили. В бадейках им спустили каменно-черствые лепешки и сушеный горох. Меню протеста не вызвало, ибо мало кто хотел есть. Утренние события уже потеряли свою яркость, внимание переселенцев было поглощено приметами надвигавшегося шторма. Зажигать лампы запретили, и люди сидели в кромешной тьме, прислушиваясь к бьющимся о корпус волнам и ветру, завывавшему меж голых мачт. Грозные звуки лишь подтверждали дурной нрав Черной Воды — казалось, все демоны ада желают пробиться в трюм.

— Мисс Ламбер… мисс Ламбер…

Шепот, едва различимый за шумом ветра и волн, достиг ушей Полетт лишь потому, что нес ее имя. Упершись в балку, она заглянула в отдушину и, увидев блестящий глаз, тотчас догадалась, чей он.

— Мистер Халдер?

— Да, мисс Ламбер.

Полетт приникла к отдушине:

— Вы хотите что-то сказать?

— Лишь пожелать вам успеха в том, что вы делаете ради вашего брата и всех нас.

— Сделаю все, что в моих силах, мистер Халдер.