Мако. Хаос
Шрифт:
Мешок провозят мимо неё к машине скорой помощи. Быстро его грузят и так же быстро захлопываются двери.
Пропавшие звуки неожиданно возвращаются, оглушая своим напором.
– Марго, ты что творишь!?
– верещит рядом стоящий Гаврилов.
– Тебе здесь не место!
– Кто она такая?
– Уберите посторонних!
– Павел Генадьевич, вы знаете эту девушку?
Много, очень много вопросов, словно рой мух, впиваются в её уши.
Она не хочет отвечать, лишь только смотрит вслед отъезжающей скорой и чувствует полнейшее опустошение.
Гаврилов всё ещё пытается до неё докричаться, даже трясет её за плечи, но среди тысячи голосов, назойливого жужжания мух, она слышит только один голос.
– Маргоооо!
– зовёт он её.
Сердце трепещет в груди, словно птичка, пойманная в силки.
Глупая птичка...
Маргарита шарит взглядом, заглядывает за спины людей.
– Маргоооо!
– голос приближается.
И она видит его. Макс бежит к ней от калитки, распихивая всех, кто попадается на пути. Она видит его.
Живого.
Огромное количество чувств затапливают её с головой. Безграничное счастье, непередаваемое облегчение...
И боль…
Спазм скручивает в самом низу живота – резко, выбивая почву из-под ног. Девушка медленно оседает на землю.
Гена подхватывает её под руки. Макс подбегает в ту же секунду. Но он не может её обнять. Руки Максима в наручниках, скованы за его спиной.
Марго видит это.
– Птичка, - шепчет он, прикасаясь своим лбом к её лбу, - Марго... Птичка... У тебя что-то болит?
Марго упрямо качает головой, подчиняет свои ватные ноги и встаёт ровно. Гена её отпускает.
Из-за спины Суворова возникают полицейские.
– Пройдемте, Максим Андреевич, - командно говорит один из них.
Боль в низу живота скручивает в новом спазме.
Они его забирают?! Они хотят его посадить?!
Марго падает на грудь Максима и цепко ухватывается за его рубашку. Её тело сотрясается от горького рыдания.
– Птичка... пожалуйста, тебя не должно здесь быть, - Макс старается говорить твердо, но его сердце сжимается от тоски.
Сколько они не увидятся? Как она без него? Как он без неё?
– Марго, отпусти его, - она слышит, как Гаврилов недоволен. Чувствует его руки на своих предплечьях.
– Марго, всё будет хорошо, я тебе обещаю! Ты просила, чтобы Макс выжил - вот он живой. И скоро вы будете вместе.
Сам Суворов не может говорить. Он просто слушает, как громко плачет его птичка. Вдыхает запах её волос и готов утробно рычать, не имея возможности сжать её в объятьях.
Потом Макса уводят.
А Марго, совершенно обессилев, не говоря ни слова Гаврилову, бредёт обратно к дороге, мельком вглядываясь в лица, в слабой попытке найти Надежду. На самом деле, она просто хочет побыть одна.
Недолго.
Новый приступ боли сопровождается её громким стоном.
Желтая машина такси попадает в периферию зрения, как желанный мираж.
Маргарита забирается в салон. Не говоря ни слова, укладывает голову на колени подруги и скручивается на сиденье в позе эмбриона.
– Марго, всё в порядке? Что там произошло? – Надя проводит по её волосам.
– Мне нужно в больницу, - сквозь боль выдавливает Маргарита.
– Срочно.
Эпилог.
- Мама, прошу тебя! Скажи мне... Скажи, когда всё это закончится?
– Марго умоляюще взирает на мать.
– Последнее заседание состоится завтра, - женщина деловито складывает руки на груди и кротко смотрит на дочку.
– Марго успокойся, не хватало ещё опять в больницу попасть. Тебе нужно беречь себя.
– Её взгляд скользит по круглому животу Маргариты, и снова возвращается к умоляющим и печальным глазам.
– Мам, он выйдет?
– девушка спрашивает в лоб. За последние пять месяцев, проведенных без Максима, она устала от всеобщей опеки. Словно никто не говорит ей, что всё плохо, а она всё равно это знает.
– Последнее заседание, - мямлит женщина осторожно, - это как пан или пропал. Макс либо сядет, либо выйдет прямо из здания суда. Но если его не оправдают, мы, конечно, подадим апелляцию...
Она ещё что-то говорит, но Марго слышит лишь учащенный стук собственного сердца.
Макс может и не выйти! Может сесть за убийства, которые обнародовала эта психопатка... Но как же...?
– Но как же… я?
– всхлипывает Маргарита.
– Мам, но как же наш малыш? Как же Максим? Как же он? Как же?...
- О, девочка моя, - женщина распахивает объятья, и Марго тут же льнет к ней всем телом, - ты же знаешь, как всё непросто. Но Макс в надёжных руках, я тебя уверяю. Столько людей желают ему добра. Желают вам добра!
Она бережно проводит по волосам дочери и обнимает чуточку крепче, мечтая забрать всю её боль, хоть это и невозможно.
Невозможно вылечить от тоски или страха. Можно лишь поддерживать и быть рядом. Чем мама Маргариты занимается последние пять месяцев. Сначала три месяца в больницы, пока Марго была на сохранении, и вот уже два месяца в квартире Максима, где её дочь, чтобы отвлечься, затеяла косметический ремонт, дабы сделать из бездушного помещения любовное гнёздышко. Мама Маргариты не совсем одобряет выбор дочери и её любовь к такому человеку, как Суворов, но вступать в схватку против любви никогда не станет, потому что всё равно проиграет.