Македонский
Шрифт:
Толстяк встрепенулся, охренев малость от нашей наглости,
— Убейте их!
Опять двадцать пять. Ну почему не удается решить миром… хотя признаюсь — я немного борщанул.
Один из секьрити вождя стремительно атаковал Пердикку. Пердикка уклонился, выбил из рук охранника меч, тотчас поддел кончиком сандалия махайру, подкинул ее в воздух и схватился за рукоять. Рыча, словно кабан, в атаку бросился второй араб, он размахивал обоюдоострым топором. Пердикка поставил блок, выбились искры, на лезвиях остались зазубрины. Оба чуть не выронили оружие. Араб попятился, схватился за руку и тут же одарил Пердикку целым потоком ругательств. Попятился Пердикка, ему пришлось ничуть не слаще. Телохранитель резво перехватил меч в другую руку и перестроился на бросившегося в атаку второго араба, успевшего раздобыть второй клинок. Тут как тут оказался я. Безоружный, я подкатился в ноги араба, вооруженного мечом со спины, просунул руку между его ног, схватил за яйца, заваливая бойца на спину.
Тот больно ударился головой об пол, растерял концентрацию, а я с легкостью вскочил и наступил ему на запястье ступней, заставляя отпустить меч. Араб сипло дышал и сопротивлялся, понимая, что как только он выпустит меч, бой закончится, но я резко опустился и съездил коленом в бицепс бойцу. Мышцу головореза свела судорога, он непроизвольно разжал кисть, но вывернулся и сбросил меня с себя.
Пердикка вновь сошелся с вооруженным топором. После первой стычки оба действовали более осмотрительно и не спешили атаковать. У Пердикки, изнеможенного длительным переходом, притупилась реакция, что давало фору его противнику в бою. Пердикка несколько раз увернулся, поднырнул под удары топора араба, и биг босс озорно захлопал в ладоши… Этот был обдолбан настолько, что кайфовал от происходящего! Разъяренный араб, видя, что противник с легкостью уклоняется от размашистых ударов, ткнул кончиком рукояти топора Пердикке в лицо. Пердикка сделал полуоборот и двинулся в противовес движению араба. На мгновение повернулся к арабу спиной, когда тот продолжал движение вперед, и резко выбросил локоть, метя в висок. Эффект не заставил себя долго ждать, араб пошатнулся и взмахнул руками, но не нашел опору и завалился у стенки палатки. Перевернулись красивые золотые статуэтки, обвешенные бусами с самоцветами. Пердикка бросился на добивание, не давая телохранителю вождя прийти в себя.
Второй телохранитель набросился на меня, меч остался в его руках. Меч в отличии от топора был гораздо более маневренным оружием, уходить от ударов с такой же легкостью как делал это Пердикка у меня не получалось. Я разрывал дистанцию и не позволял врагу выбрать удобную позицию для атаки, принявшись носиться по палатке, хватать утварь и бросать ей в опешившего араба. Охранник отбивал брошенные предметы мечом, умудрялся ловить их второй рукой. Музыка играла недолго — сзади араба вырос Пердикка и хладнокровно всадил в спину запыхавшегося мужика меч. Араб вздрогнул, упал на колени, когда Пердикка рубанул от плеча и снес бедолаге голову с плеч.
Голова медленно покатилась в другой конец палатки к пледу, на котором все также восседал биг босс. Теперь уже он не хлопал, а внимательно наблюдал за происходящим. В глазах толстяка появилось чувство обеспокоенности, пришедшее на смену безмятежности. Я отчетливо увидел, как искривились губы вождя, готового сорваться в крике, схватил топор поверженного охранника и одним прыжком поравнявшись с биг боссом хлестким размашистым ударом раскроил его черепушку пополам.
— Нормальная чаша выйдет, для трав? — я подмигнул Роксане и завалил труп вождя на плед.
Стоило запоздать с ударом, и палатка была бы окружена. Хотя… полагаю никто из нас не станет возражать, что теперь мы в полной задницы из-за этого обдолбыша жиртреса.
— Сваливаем? — спросил я, косясь на истекающее кровью тело биг босса.
Пердикка качнул головой.
— Предлагаю остаться, повелитель. Мы на месте, — телохранитель приблизился к входу в палатку, внимательно вслушался в звуки, доносившиеся из лагеря. — Когда мы сказали этому недоумку, что мы из серебряных щитов, он велел пригласить в палатку Селевка.
— Сваливаем? — спросил я, косясь на истекающее кровью тело биг босса.
Пердикка качнул головой.
— Предлагаю остаться, повелитель. Мы на месте, — телохранитель приблизился к входу в палатку, внимательно вслушался в звуки, доносившиеся из лагеря. — Когда мы сказали этому недоумку, что мы из серебряных щитов, он велел пригласить в палатку Селевка.
Глава 26
***
Пердикка не ошибся, не прошло и нескольких минут, как занавес, служивший входом в палатку, приподнялся и внутрь зашел мужчина. Он, по привычке, схожей с привычкой царского телохранителя держал руку на рукояти меча. Пердикка не дремал и словно тень, выросшая из-за угла, вышел на перерез незнакомцу. Мгновение и лезвие меча Пердикки наверняка бы коснулось его шеи, но Селевк наш визитер выхватил меч и каким-то невероятным образом блокировал клинок телохранителя. Оба встали в боевую стойку. На этот раз система исправно выдала информацию.
Селевк.
П олководец и бывший телохранитель Александра Великого.
Основатель Государства Селевкидов.
Командир гвардейской пехоты аргираспидов — «Серебрянных щитов».
— Пердикка? — вскрикнул Селевк, сразу узнавая царского телохранителя и опуская меч.
— Алоха, Гаваи! — расхохотался Пердикка, опуская клинок.
— Сколько лет, сколько зим! Ты меня чуть не грохнул!
— Да тебя грохнешь, иди сюда сукин сын, обниму!
Два здоровяка обнялись, похлопали друг дружку по спинам. Глава серебряных щитов увидел меня, и вздрогнул. Потом уставился на тела арабов, разбросанные по палатке, перевел взгляд на свой меч, потом вновь посмотрел на меня. Он несколько раз смотрел туда-сюда, затем разжал пальцы и выпустил оружие из рук.
— Еканый бабай, повелитель? — прошептал он дрожащим голосом. — Я думал ты отыгрался… вот срань то. — ксифос упал под ноги, а Селевк бросился на колени. — Выходит это был твой приказ, повелитель… — срывающимся голосом, с трудом борясь с охватившим его волнением прошептал он. — Прости повелитель, я думал ты мертв и не в твоих интересах отдавать подобные приказы… — он запнулся. — Я поставил себя на место Александра, так не должно было быть! Я провалил задание…
Он вдруг посерьезнел, внимательно посмотрел на меня и взял мою руку, в которой я держал махайру. Положил лезвие меча на свою шею и коротко кивнул.
— Это твое право, повелитель, а мне не может найтись оправдания как ослушавшемуся приказ. Но умирая, я хочу знать, что ты будешь уверен — честь твоего полководца чиста! — выпалил он. — Я полагал что Александра Великого убили, а от серебряных щитов, как от боевиков, поддерживающих своего царя, хотели избавиться, потому что остальные псевдосоратники знали о моей клятве отомстить убийцам повелителя!
— Вставай, все не так просто, — заверил я, убирая махайру от его шеи. — Давай-давай. Это не мой приказ, мою печать подмотали крысы полководцы.
Селевк с трудом заставил себя подняться и растерянно замотал головой.
— Офигеть, — глубоко вздохнул он, стараясь сохранить самообладание.
— Селевк, — кашлянул Пердикка. — Аркаша использовал свой навык воскрешения, но… как бы так тебе сказать… он сработал не так, как задумывал Аркаша.
— Что это значит? — нахмурился Селевк.