Магнолии, девушка, солнце…
Шрифт:
Алевтина описывала своего бывшего жениха так, словно давала показания в милицейском участке. От ее слов веяло антропометрическим холодом.
«Как странно… – машинально подумала Маруся. – Если б я, например, вдруг вздумала рассказать кому-нибудь об Арсении, то совершенно по-другому стала описывать его! Я бы сказала следующее – глаза у Арсения добрые, а улыбка – детская, простодушная, отчаянная какая-то… Невозможно не улыбнуться в ответ! Да, да, я стала бы рассказывать о чувствах, которые вызывает он у меня, а не все эти физические подробности…» Маруся зажмурилась, попыталась мысленно вообразить себе Арсения, но у нее ничего не получилось. Образ его расплывался, превращаясь в колеблющийся, светящийся контур. Арсений был – не рост, вес, тип телосложения, он был – свет и тепло.
– Вы так хорошо помните Модеста! – вырвалось у Маруси.
– Ну да, – поджала губы Алевтина Климовна и принялась ловко нанизывать бисер на иголку. – Такое не забывается между прочим…
– Вы очень любили его?
– Да, у меня все было серьезно! – с мстительной гордостью произнесла соседка. Слово «любовь», насколько Маруся помнила, тоже никогда не использовалось Алевтиной Климовной – оно казалось той легкомысленным и пустым. Были либо «серьезные отношения», либо «несерьезные отношения»…
– А он к вам серьезно относился?
– Да кто ж его знает! – раздраженно воскликнула Алевтина, и серебряная цепочка вдоль ее щек опять затрепетала. – Говорил – да, а я так думаю, что нет! Стал бы он меня накануне свадьбы бросать, если б я для него хоть что-то значила!
– Зачем же он тогда предложение делал? – с осуждающей Модеста Фокина интонацией произнесла Маруся.
– Посмеяться надо мной хотел – вот почему! – с ненавистью закричала Алевтина. – Ты, Маруська, не вздумай мужикам верить, они тебе живо голову заморочат… Модест мне что сказал? «Еду в командировку, буду в пятницу. В субботу распишут. Жди». И я ведь ждала, как дурочка! Ждала пятницу, ждала субботу… Сидела в платье белом, в фате, с букетиком, все на часы смотрела. Даже в воскресенье утром еще ждала! А потом поняла – посмеялся он надо мной…
– А может быть, с ним что-то случилось? – задала привычный вопрос Маруся. Каждый разговор о Модесте напоминал ритуал, и если слушатель забывал вовремя задать нужный вопрос, Алевтина Климовна обижалась.
– Ну да! – саркастически усмехнулась она. – Я сначала тоже так подумала. Позвонила в понедельник вечером в Аткарск (он в Аткарск ездил, в командировку), а начальник его говорит: «Модест Палыч занят, к телефону подойти не сможет…» Издевательским таким голосом… Они все там надо мной смеялись, наверное!
– А что было потом? Неужели Модест Павлович так и не объяснился?
– А чего тут объяснять? Злодей, он и есть злодей! Я, как это поняла, уехала к сестре в Казань. Он уехал, и я тоже уехала! – злорадно произнесла Алевтина Климовна.
– А потом? – спросила Маруся, хотя прекрасно знала, что было потом.
– Ну, потом, когда я вернулась, осенью – с сестрой, то тут же поменяла квартиру: из Сокольников сюда переехала… Да, забыла сказать: попросила сестру все-таки сказать Модесту, что я умерла для него.
– Он не искал вас потом?
– Да нет, конечно! – Алевтина Климовна возмущенно щелкнула ножницами. – И больше замуж я не стремилась. Ой, второй час уже… Ну все, спать пора!
Маруся вернулась к себе в комнату. Снова набрала номер Арсения.
– Алло! Марусечка, миленькая, я еще немного задержусь! – Голос у Арсения был веселый, даже радостный, фоном слышалась музыка, звенела посуда, шумели голоса…
– Вы все еще пьете? – осуждающе спросила она.
– Нет! То есть, да… Ребята ушли, и я уже тоже такси ловил, а потом вдруг одноклассника своего встретил. Вот неожиданность! Как только узнали друг друга… И мы с ним снова вернулись – тут заведение до последнего посетителя работает… Мы еще с ним полчасика-часик посидим?
– Хорошо… – упавшим голосом ответила Маруся. Она хоть и мечтала поскорее увидеть Арсения, все-таки не захотела лишать его свободы действий. Раз она с ним чувствует себя свободной, то и он пусть будет свободным!
– Марусечка, честное слово, мы недолго! Это ж надо, двадцать лет прошло… Я ведь двадцать лет назад школу закончил! Ровно!
– Хорошо-хорошо… Ты только не сильно шуми, когда придешь! – не выдержала, засмеялась она и нажала на кнопку «отбоя».
Легла в кровать. Сомкнула глаза…
Сколько прошло времени, Маруся не поняла. Может быть, три минуты, а может, три часа. Она рывком села, потерла глаза.
Потом прошлепала босыми ногами к окну, отдернула штору и увидела: на востоке, в дрожащем сумрачном мареве, медленно рождался рассвет.
«Господи, сколько же я проспала?» Она нашарила на столе мобильный, приблизила к лицу экран – было начало шестого утра.
Маруся снова села на кровать. Она испытывала раздражение и одновременно сильное беспокойство. «Куда он пропал? Ох, надо было с ним построже…» Она вызвала на мобильном номер Арсения.
– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… – ответил ей механический голос.
Тогда Маруся набрала городской номер той квартиры, где они жили с Арсением. Трубку не сняли.
«Спит он, или что?» – с тоской подумала Маруся. Пожалуй, такого еще не было – чтобы Арсений пропал на целую ночь, даже не предупредив. Но в подобной ситуации, если рассуждать здраво, не было ничего экстраординарного…
Вариант первый – Арсений выпил с коллегами, потом – со случайно встреченным одноклассником. И, совершенно узюзюкавшись, поехал к себе домой (в таком состоянии он мог все перепутать!). А разве Маруся накануне не поехала к себе, потому что разволновалась после встречи со своим «старым знакомым» из Турции? И та пара бокалов шампанского, что она выпила на дне рождения Людмилы, наверное, тоже сыграли свою роль.
Что же касаемо Арсения, то мобильный он, наверное, выключил, а звонков городского телефона просто не слышал…
– Надо меньше пить, надо меньше пить… – пробормотала она вслух, имея в виду не столько себя, сколько Арсения. Сегодня она все ему выскажет!
Маруся снова, без всякого результата принялась нажимать кнопки на мобильном.
…А что, если кафе закрылось, и они поехали в гости к однокласснику, дабы продолжить свои возлияния? М-да… Тогда почему не предупредил ее, Марусю? Наверное, потому, что не хотел беспокоить ее. Хотя странно, если подумать – ведь Арсений Бережной сколько бы ни выпил, обычно контролировал себя и всегда, всегда находился в здравом рассудке. А что, если именно сегодня, в первый раз, милый друг упился до чертиков?