Чтение онлайн

Дунстан погрузил руку в волосы Лейлы, продолжая прижимать ее к себе — таким образом, он не мог попасть в сети ее околдовывающих глаз и поверить в то, что слышал.

— Они хотят, чтобы мы поженились, — его голос зазвучал от волнения хрипловато. — Но ты потеряешь все, если мы поженимся.

— Я потеряю все, если мы этого не сделаем. Под словом «все» она имела в виду его. И он не мог до конца поверить в это.

Экипаж покачнулся, наклонился, затем выровнялся в такт возбужденному состоянию Дунстана. Движение заметно замедлилось. Дунстан выглянул в окно и помолился, как никогда ранее, чтобы у Лейлы хватило достаточно здравого смысла подумать о будущем.

— Через мгновение ты увидишь, о каком безумии говоришь.

Дунстан крепко держал Лейлу, зная, что должен будет отпустить, как только пройдет ее временное замешательство и она начнет рассуждать здраво. Ему следовало бы бежать с ней в Шотландию прямо сейчас, пока представилась такая возможность, но он не мог связать ее узами брака, о котором она будет сожалеть. Они оба уже прошли через это.

Дунстан начал нежно застегивать крючки на платье. Экипаж резко остановился. Лейла вопросительно посмотрела на него, но начала поправлять волосы.

— Мы не далеко уехали, — заметила она. Дунстан поправил свой галстук, чтобы прикрыть расстегнутую рубашку.

— Мой дедушка по материнской линии был здесь сквайром. Я вырос в сельской местности в окрестностях Бадена в поместье Ивесов. Большая часть земли деда перешла к брату моей матери, но он знал, что мое сердце принадлежало земле, и оставил мне, что мог. — Дунстан посадил Лейлу на сиденье, поскольку кучер спустился вниз, чтобы открыть дверь экипажа. — Я надеялся, что когда-нибудь у меня появится достаточно денег, чтобы осушить эту землю и превратить ее в пашню, но невозможно делать это и содержать семью одновременно.

Дунстан вышел из экипажа и посмотрел по сторонам, Лейла в это время закончила завязывать свои шнуровки. Он вдохнул полной грудью влажный воздух, почувствовал запах родной земли, впитывая его всей своей изголодавшейся душой, прежде чем посмотрел на лачугу, при виде которой Лейла, без сомнения, тотчас прикажет отвезти ее назад в Лондон.

С годами домишко не становился лучше. Сделанный из камня, весь увитый плющом до прогнившей соломенной крыши и уже наполовину разрушенный, он выглядел нежилым. Овцы пощипали все сорняки, и повсюду цвели дикие цветы. Да, это была настоящая лачуга. Как бы сильно Дунстану ни хотелось восстановить эту землю, но даже он не будет здесь жить.

Он повернулся и с неохотой протянул Лейле руки, чтобы помочь ей выйти. Сейчас могли разбиться в прах все их счастливые мечты.

— Будь осторожна в своих туфлях, — предостерег он, на мгновение задержав ее в своих объятиях, прежде чем опустить на траву. Он раньше не осознавал, как сильно хотел обладать правом держать ее, как сейчас, привести ее в свой дом, верить, что она поддержит его в хорошие и плохие времена. Но, независимо от будущего, Лейла навсегда останется в его сердце, и об этом она должна знать.

Дунстан повернул ее лицом к ветхому жилищу и обнял за талию. Он не хотел видеть выражения ужаса на ее лице.

Лейла так долго молчала, что от отчаяния у Дунстана защемило сердце.

— Теперь, когда с меня официально сняты все обвинения и я свободен, могу зарабатывать на жизнь где угодно, — напомнил он ей. — Если ты не против жить с Ниниан, я мог бы вернуться к Ивесам. У нас есть выбор, — убеждал он ее, хотя сам не мог поверить тому, что говорил.

— Вон там, среди сорняков, цветут розы, — произнесла она тоном, близким к восхищению. — Нам можно посмотреть?

— Покачав головой из-за непредсказуемости женского мышления, Дунстан протянул руку, чтобы помочь ей пробраться среди колючих кустарников ежевики.

— Половина Англии покрыта розами, — напомнил он ей. — Если я осушу болото, у тебя будет достаточно земли, чтобы разбить здесь свой сад, но нам придется либо есть лепестки роз, либо голодать. Но ведь ты знаешь, что мне необходимо позаботиться о своих детях.

При этой мысли он испытал одновременно и гордость, и боль. Он хотел, чтобы Гриффит и его будущая дочь росли в счастливом доме с розами в саду и любовью матери, которая будет оберегать их и его от ошибок.

Лейла присела, чтобы рассмотреть многочисленные розовые соцветия, спрятанные в высокой траве.

— От них пахнет любовью! — воскликнула она. — Я нигде не видела такого разнообразия.

К величайшему удивлению Дунстана, она вскочила на ноги и бросилась ему на шею.

— Я хочу сад! — крикнула она. — Я думала, что смогу бросить это, но не могу. Я хочу сад. Я хочу этот сад. — Она подняла на него великолепные синие глаза и посмотрела умоляюще. — Я могу чувствовать здесь этот запах. Это просто замечательно. Я знаю: здесь потребуется много работы, но это здесь. Я уверена. Я это вижу!

Совершенно сбитый с толку и изумленный, Дунстан продолжал держать ее за талию. Находясь в плену ее колдовских глаз, он попытался найти логику в ее безумных восторгах.

— Что замечательно? Гниющая солома? Зеленые сорняки?

— Земля. — Она с восхищением вдохнула и прижалась к нему. — Она не такая каменистая, как у меня. Здесь достаточно влаги для цветов. На ней вырастут прекрасные розы, которые будут пахнуть любовью. Ты можешь себе представить, что я смогу делать с духами, которые пахнут любовью?

— Не все чувствуют запаха любви, — напомнил он ей, хотя едва мог ясно мыслить, когда Лейла прижималась к нему грудью и обнимала руками за шею. — И ты не сможешь здесь жить. Эта лачуга непригодна даже для свинарника. — Она беззаботно махнула рукой, отпустила Дунстана и побежала дальше исследовать другой цветок.

— Лаванда! — с удовлетворением крикнула она. — Это старый сад. Здесь можно найти настоящие сокровища, растения, которых нет нигде. Я могу выращивать нужные мне цветы здесь. Здесь я научусь управлять моими видениями.