Чтение онлайн

Райдер кивнул:

– Я тоже слышал, что старый граф оставил наследнику только ту часть, которая подлежала отчуждению. Разорил собственного сына по чистой злобе и ненависти, причины которых никому не ведомы. Я попрошу Хораса все узнать, если, конечно, Николас Вейл понравится Розалинде.

Розалинда подумала, что ее действительно влечет к Вейлу, но вслух ничего не сказала.

– Мы никому ничего не говорили о твоем детстве, Розалинда, – неожиданно произнес Грейсон.

– А что тут сказать? Разве меня можно принимать во внимание? Я ничто.

– Немедленно прекрати, Розалинда! – прикрикнул Райдер. – Ты еще не настолько взрослая, чтобы тебя нельзя было высечь!

– Но это правда, дядюшка Райдер! А ты больше всего на свете ценишь правду.

– Розалинда становится невыносимо дерзкой, Софи, – объявил Райдер вошедшей в комнату жене. – Что, по-твоему, с ней делать?

– Выпори ее, отец, – посоветовал Грейсон.

– Лучше не давайте ей булочек с орехами, – рассмеялась Софи, жадно принюхиваясь к божественному аромату булочек. – Мне больше достанется, а ей будет достойный урок.

– Осталось всего три булочки, – вздохнула Розалинда. – Клянусь, я взяла одну. Это твой сын ужасный обжора!

Грейсон отсалютовал ей чашкой.

Софи села и выбрала булочку попышнее.

– Граф Маунтджой в глазах общества – человек таинственный. Я всегда считала, что такие люди умеют возбудить любопытство в женщинах. Они просто ничего не могут с собой поделать. Это в природе вещей.

– Да, тетя Софи, он действительно человек таинственный, но еще и выделялся из всех остальных джентльменов на балу. Словно знал, что обязан там быть. Но таково ли было его желание?

– Это называется высокомерием, – решила Софи и откусила булочку. – Ах, нирвана совсем близка! – блаженно простонала она.

– Вряд ли, матушка, женщины допускаются в нирвану, – возразил Грейсон.

Софи поспешно доела булочку и снова прикрыла глаза:

– Тут ты ошибаешься, дорогой сыночек. Я вознеслась на небо!

– Николас Вейл похож на дядю Дугласа! – внезапно воскликнул Грейсон – У него манера оглядывать полный зал людей с таким видом, словно их единственное, предназначение – развлекать его.

– Он даже похож на Дугласа в молодости, – задумчиво согласился Райдер.

– Он собирается к нам с визитом, – заметила Розалинда, – а я даже словом с ним не перемолвилась. Могла бы понять его желание увидеть меня еще раз, если бы вчера мы вальсировали, тем более что я прекрасно танцую, но ведь этого не произошло! И он даже не имел возможности посмеяться над моими шутками. Но вероятно, другие рассказали ему о моем остроумии, моем красноречии, моей изысканной грации, как вы считаете?

Хотя она неприкрыто посмеивалась над собой, все же не переставала думать о таинственном Николасе Вейле. И почему-то представляла его в черном, развевавшемся на ветру плаще. Он так и излучал таинственность, мрачные зловещие секреты…

– Невзирая на причины, по которым он желает увидеть тебя, Розалинда, – вмешалась Софи, – могу сказать, что он человек, который неизменно стремится подчинять и властвовать. Но это невозможно, если не знаешь все обо всех.

– Вероятно, ты права, дорогая, – согласился Райдер, – но только вероятно. Думаю, граф знает, что делает, а значит, должен был проведать, что ты небогата. Вот вам и тайна.

– Но ведь приданое не всегда берется в расчет, верно, дядя Райдер?

– Верно.

– Ха! – фыркнула Софи. – Ты взял меня в одной сорочке!

Голубые глаза Райдера Шербрука сузились, отчего и сын, и воспитанница неловко поежились. При виде зловеще прищуренных глаз Райдера им почему-то сразу становилось не по себе.

– И человек он непростой, – продолжала Софи. – Все эти секреты. Наверное, он многое видел. Многое успел сделать. Возможно, ему не раз приходилось выживать… хотя он очень молод.

– Вовсе не так уж молод, – возразил Грейсон. – Думаю, он мой ровесник. Может, и я кажусь таинственным?

Мать немедленно заверила:

– Ну, разумеется, дорогой! А твои романы… Боже, там столько кошмарных приключений, столько загадочных происшествий, что мое бедное сердце едва не выпрыгивает из груди. Подумать только, какая у тебя фантазия! Трудно осознать, что человек способен придумать все это! Остается только восхищаться, не пытаясь разгадать все эти мрачные тайны, наводящие страх и ужас.

Розалинда молча слушала, ощущая, как медленно, гулко бьется ее собственное сердце, и представляя Николаса Вейла, стоявшего перед дядей Райдером, мрачного, как предводитель пиратов с Берберского побережья, который после своего визита, возможно, вернется в роскошный шатер и возляжет на шелковые подушки, любуясь танцами девушек в газовых вуалях. Николас Вейл… почему кажется, что это имя ей знакомо? Ведь она впервые услышала об этой семье. И он граф – лорд Маунтджой. Титул этот до вчерашнего вечера был ей незнаком. Как обидно, что Райдер Шербрук, человек, чья кровь, к огромному сожалению, не текла в жилах Розалинды, не позволит ей остаться наедине с Николасом Вейлом! Ясно, что никто такого не допустит. Как же плохо быть восемнадцатилетней незамужней девушкой!

Ровно в одиннадцать часов утра Уилликом, чья лысина блестела сегодня особенно ярко, поскольку – только представьте себе – была намазана совершенно новым средством: настоем анисового семени, – объявил своим прекрасным оперным баритоном:

– Граф Маунтджой, мадам.

– Попросите графа войти, Уилликом, – велела Софи.

Николас Вейл на секунду остановился в дверях и немедленно отыскал глазами Розалинду, словно, кроме нее, в комнате никого не было.

Райдер подошел к молодому человеку, чем невольно отвлек его внимание.

– Милорд, входите и познакомьтесь с моей воспитанницей и моим сыном Грейсоном.

Николас недаром был охотником, причем совсем неглупым. Поэтому он сначала склонился над рукой миссис Шербрук, а потом Розалинды, но не стал медлить, тем более что заметил пристальный взгляд Грейсона:

– Вы пишете готические романы, мистер Шербрук?

– Да, – рассмеялся Грейсон, – но в моих книгах действуют таинственные привидения и существа из другого мира, обожающие вмешиваться в дела мужчин. И женщин тоже.