Чтение онлайн

– Да, и она размахивала плетью, и носила белую рубашку с широкими рукавами. И разумеется, сапоги до колен. Они с моим отцом были ужасом Карибского моря. Да-да, понимаю, что мой безупречный английский почти исключает такую возможность.

– А ничего итальянского в твоих сценариях не присутствовало?

– Нет, – нахмурилась Розалинда. – Я всегда шарахалась от всего итальянского. Если хорошенько вдуматься, это странно, не так ли?

Николас хотел что-то ответить, но поспешно закрыл рот, услышав голос графини. Разговор тет-а-тет, на который он надеялся, не состоится.

– Ах, дорогие! – воскликнула Александра с сияющей улыбкой. – Как удачно, что я нашла вас именно в музыкальном салоне. Мы все решили умолять тебя спеть.

Остальная компания немедленно последовала за ней.

Розалинде хотелось схватить Николаса за руку и утащить в какой-нибудь укромный уголок огромного дома. И одновременно она мечтала вытолкать его на улицу. Отвесить пощечину за то, что так ловко договорился с ее семьей, и зацеловать до потери сознания за то, что так умело, припер ее к стенке.

– Присоединяюсь к общим просьбам, – сказал Николас. – Садись за пианино и спой мне любовную песню. Одну из тех, которые пели драконы Саллас-Понда.

– Драконы чего? – удивилась Софи.

– Это существа из «Правил Пейла» – книги, которую Грейсон купил на ярмарке в Гайд-парке, – спокойно пояснил Николас.

Розалинда понимала, что тетя Софи готова засыпать их вопросами, ответов на которые пока не было, и поэтому поспешно пробежалась пальцами по клавишам. Она намеревалась спеть веселую шотландскую песню, тем более что у нее был неплохой шотландский выговор, но с губ полилась песня, которая жила в глубине души, так долго, сколько она себя помнила. Песня, которая всегда была в ее мыслях. Песня, которую она не понимала. Песня, которая и успокаивала, и будоражила ее. Конечно, Розалинда не знала, каким образом выучила ее. Скорее всего это песня из прошлого.

Как ни странно, она ощущала, что выбора нет. Словно кто-то диктует ей каждое слово.

– Каждый раз, когда я слышу эту песню, – тихо сказала Софи, – мне хочется плакать. Николас, наверное, вы не знаете, что это были первые слова, произнесенные Розалиндой после шестимесячного молчания.

– Она не произнесла их, – поправил Райдер, – а скорее, промурлыкала себе под нос.

– Ты ничего не помнишь о первых годах своей жизни, – заметил Николас, – но эта песня была в тебе. И слова действительно непонятны. Его смерть… чья именно? И ее смертный грех – кто она? И в чем заключается этот грех? По-моему, в этой песне содержатся намеки на твое прошлое, Розалинда.

– Да, мы тоже так подумали, – согласился Дуглас, – но Розалинда ничего не может объяснить.

Розалинда старалась не думать о странных словах, и поэтому заиграла шотландский рил и спела о красивой девушке, которая любила танцевать с принцем эльфов. Все дружно притопывали в такт.

Час спустя, после чая с ореховыми булочками, Розалинда провожала Николаса до двери под присмотром деликатно покашливавшего Уилликома.

– Знаешь, дядя Райдер на всякий случай дежурит поблизости, у двери гостиной. Думаю, Уилликом – его передовой отряд.

Он долго смотрел в ее голубые-голубые глаза.

– Не сомневаюсь, что, когда наша дочь достигнет твоего возраста, я буду поступать точно так же.

Рот Розалинды от изумления приоткрылся. Она прижала ладони к горящим щекам.

– О Господи, что за картины возникают в моем мозгу! Это возмутительно, Николас! Мне всего восемнадцать!

– Знаю, – улыбнулся он. – Только подумай, сколько нам нужно будет потрудиться, чтобы на свет появилась твоя копия! Ты выйдешь за меня, Розалинда? Позволишь стать твоим Орландо?

– Мужчина, знающий Шекспира! Искушение велико, Николас, но…

– Возможно, это я тебя недостоин! Взгляни на меня! Торговец из Макао. Граф по прихоти судьбы, ненавидимый отцом. Совершенно не стою тебя!

Розалинда прикусила губу и надолго задумалась.

– Может, я не растеряю все свое благородство, если выйду за тебя, – решила она наконец.

– Не растеряешь, ни унции. Мало того, достоинство твое не пострадает.

– Так и быть. Думаю, тебе пора поговорить с дядей Райдером.

Николас поднял голову и кивнул сначала Уилликому, потом – в сторону Райдера Шербрука, все еще стоявшего у двери гостиной.

– Извини, Розалинда.

Девушка молча смотрела, как он возвращается к дяде и что-то тихо ему говорит. Распрощавшись с Райдером, он подошел к ней, погладил по щеке и удалился.

Райдер махнул ей рукой и вошел в гостиную, где, как знала Розалинда, уже ждал дядя Дуглас.

На следующий день Николас с задумчивым видом вышел из гостиной Шербруков, а когда появился в кабинете, Грейсон обрадовано вскочил:

– Наконец-то! Розалинда отказывается переводить «Правила Пейла» без тебя.

Николас механически улыбнулся при виде Розалинды. Та облегченно вздохнула. Слава Богу; значит, все в порядке!

Розалинда, усмехнувшись, опустила глаза и принялась читать:

– «Случилась совершенно поразительная вещь. Драконы Саллас-Понда спели, что считают меня достойным войти в круг чародеев. Драконы умеют читать людские мысли, и они спели, что чародеи – такие же люди, как все мы; люди, которые поддерживают равновесие между различными мирами, связанными с Пейлом. Эти люди – пели драконы Саллас-Понда – всего лишь чародеи. Не боги. Один дракон сказал мне, что его зовут Таранис. Я тут же вспомнил, что Таранис – кельтский бог грома. Бог грома и дракон Саллас-Понда, тоже своего рода бог, носят одно имя?

Таранис велел мне сесть между его огромными чешуйками и держаться покрепче. Впервые я увидел Пейл с высоты, оттуда, где красновато-лиловые облака перекатываются по небу гигантскими волнами. А Таранис продолжал лететь, дальше и дальше. Мощные крылья почти бесшумно разрезали стоячий воздух. Я видел множество рек и озер, тонких как нити, но нескончаемых, голубых и очень похожих на вздувшиеся на человеческих руках вены. Но кровь моя застыла при виде крепости из черного камня на вершине гигантской горы.