Чтение онлайн

Она нервно откашлялась. О чем они говорили? Ах да.

– Уверена, что там небо синее и воздух пахнет по-другому. Расскажите, как вы там жили.

Он смотрел на нее, внезапно растеряв всю уверенность в себе. До сих пор никто не выказал ни малейшего интереса к его жизни.

– Что вы имеете в виду?

– О, бросьте, Николас, вы там наверняка процветали. Все эти разговоры о том, что отец оставил вас без пенни в кармане, не больше чем домыслы. Я ни на секунду в это не поверю.

– Почему же? Это правда, – медленно произнес он. – Отец твердо намеревался пустить меня по миру. Он оставил мне только майоратное фамильное поместье в Суссексе с тремя тысячами акров бесплодной земли.

– Но все, что он сделал, не играет никакой роли. У вас есть средства все исправить. Полагаю, вы уже отдали необходимые распоряжения. Я готова прозакладывать свои карманные деньги за целый месяц, что вам не нужна никакая богатая наследница.

– Вы совершенно правы. Не нужна.

– Так я и знала. Кроме того, я совершенно уверена, что вы были своим человеком в португальских кругах Макао. Расскажите о своей жизни там.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– У вас глаза совершенно необычного синего оттенка. Напоминают о мягком синем одеяле, которое соткала для меня одна португалка.

– Одеяло? Такой комплимент может разбить девичье сердце. Что же до ваших глаз, Николас… они черны, как бочка с дегтем.

– Вы когда-нибудь видели бочку с дегтем? Розалинда покачала головой, так и не отведя глаз от его лица.

– К счастью, ваши глаза похожи на влажный деготь. Они черны, глубоки и таят секреты, которые вы очень хорошо умеете скрывать. У меня и самой есть секреты, только я не знаю, какие именно.

Николас подумал, что эта фраза сама по себе весьма загадочна, но вслух обронил:

– Моя очередь признаться в том, что красивее ваших волос я не видел. Именно такие украшают картины Тициана.

Он подался вперед и коснулся локонов над ее ухом.

– Должен изменить свое мнение: цвет ваших волос богаче, чем на полотнах Тициана. Какие же роскошные у вас волосы, Розалинда!

– К чему столь цветистые комплименты? Пытаетесь извиниться за синее одеяло?

– Увидев вас во вторник вечером на балу, я понял, сразу же понял, что вы…

– Что я?

Он слегка нахмурился, взглянул в окно, но тут же повернулся к ней.

– Что вы прекрасно танцуете.

– Спасибо. Вы правы: дядя Райдер учил меня сам. И перестаньте уклоняться от разговора! Я хочу знать о вашей жизни в Макао. Как вы справлялись с трудностями повседневной жизни в чужой стране?

– Прислушайтесь к этому шуму за окном экипажа, – рассеянно посоветовал он. – Все эти люди, гуляющие по парку: клерки в черных фраках, леди с горничными, светские джентльмены с модными тростями, спешащие в свои клубы, адвокаты, что-то бормочущие себе под нос, торговцы, расхваливающие товар, цветочницы, окруженные радугой ярких красок. То же самое было в Макао, разве что я не понимал ни единого слова.

– Вы чрезвычайно красноречивы.

– Спасибо. А теперь…

– Теперь? Почему вы ухитряетесь не сказать ничего существенного? Что вы там делали, Николас? Где жили? Как жили?

«Любили ли вы женщину? Многих женщин?»

– Я все расскажу, когда вы согласитесь выйти за меня замуж, – неожиданно сорвалось с его губ.

Несколько секунд она пристально смотрела на него. Затем захохотала так заразительно, что даже повалилась на бок. Но тут же поднялась и подозрительно уставилась на него. Черт возьми, Николас не шутит! Ничуть не шутит! Он вполне серьезен!

В душе у нее все пело.

Ее охватило внезапное возбуждение. И вместе с ним пришла убежденность в правильности происходящего. И не важно, что впервые она увидела его только позавчера.

Розалинда снова рассмеялась. Радостно и счастливо. – Да, я хотела бы выйти за тебя, Николас Вейл. Он неожиданно запаниковал. – Но я…

Она подалась к нему, осторожно прижала палец к его губам и поцеловала.

Розалинда перевернула страницу:

– «Тайбер свиреп. Он может превратить лицо человека в кровавое месиво одним ударом копыта. У тайбера одна слабость: он жаждет изведать вкус красного лазиса. Его не привлекает ни черный, ни бурый лазис. Но красный лазис коварен и появляется перед тайбером, только когда может привести его к замаскированной яме. Красный лазис может легко перепрыгнуть яму в отличие от тайбера. Последний проваливается вниз, и лазис посылает в него огненные копья, пока не убьет. Человек должен подружиться с красным лазисом, иначе его уничтожит тайбер. Спой красному лазису о своей верности, в точности как они поют драконам Саллас-Понда, и все они защитят тебя».

Розалинда подняла глаза.

– Саримунд словно пишет для детей: просто, ясно, грубовато.

Николас сидел на диване напротив нее с большой шелковой подушкой. Перебросив подушку из одной руки в другую, он задумчиво сказал:

– А может, он пишет руководство и хочет сделать все, чтобы прочитавший это строго соблюдал правила и никогда не ошибался. Ты права, Розалинда. Написано грубовато и, к сожалению, не дает нам никакой полезной информации.

Однако в душе он снова был удивлен. Почему все так понятно ей, но не ему?

Грейсон растирал сведенную судорогой от долгого письма руку. Он так старался успеть за ней!

– А может, «тайбер» и «красный лазис» просто метафоры?

– Метафоры? Но что они обозначают? – спросил Николас.

Грейсон пожал плечами:

– Возможно, понятия потусторонней жизни. Тайбер представляет ад, драконы Саллас-Понда, а красный лазис… вероятно – расширенное обозначение небес.

– А может, красный лазис – это ангелы? – вмешалась Розалинда. – Они защищают людей. Помогают им выжить. Не знаю, Грейсон… хоть Саримунд пишет очень просто, я так и вижу, как красный лазис перепрыгивает через яму, предназначенную для тайбера. И живо представляю огненное копье.