Чтение онлайн

Локрин оказался в небольшом закутке между двумя фургонами. Здесь находились какие-то мешки и пара железных бочек. На некоторое время солдаты потеряли его из вида. Мальчик забился в угол, чтобы хоть немного передохнуть.

Похлопав ладонью по одному из мешков, он нащупал что-то вроде зерна или бобов. Бочки были такими широкими, что не обхватишь, а высотой почти по грудь. Интересно, что в них такое? Локрин немного открутил пробку и понюхал жидкость. Это была солярка, которую использовали как топливо для заправки фургонов.

Повинуясь осенившей его идее, мальчик уперся руками в бочку и, раскачав, опрокинул на бок. Темная жидкость хлынула наружу, затопляя мешки и все пространство вокруг фургона.

Один из солдат увидел, как опрокинулась бочка, и с фонарем в руке бросился к ней. Он хотел посветить между фургонами, чтобы посмотреть, кто там прячется, но Локрин с яростным криком ударил его по руке.

Фонарь, выбитый из руки охранника, отлетел в сторону и разбился о стену. Горящий фитиль упал прямо в траву, залитую соляркой. Локрин взвизгнул от ужаса. Горючая жидкость мгновенно вспыхнула у него под ногами. Огонь метнулся к другой бочке. Поняв, что вот-вот произойдет взрыв, солдат и мальчик бросились в разные стороны.

Взрыв был такой силы, что Локрина швырнуло на землю. Оглянувшись, он услышал глухие хлопки. В первое мгновение ему показалось, что он вообще лишился слуха. Огненно-белые языки пламени разлетались во все стороны, словно хлопающие крыльями фантастические птицы.

«Это похоже на взрывающийся попкорн!» — мелькнуло у него в голове.

Солдаты, как безумные, носились туда-сюда, стараясь вырваться из огня. Что касается Локрина, то мальчик оказался за пределами лагеря. Он лежал, растянувшись на земле. До ближайшего леска было каких-нибудь двадцать шагов. Он вскочил и со всех ног бросился в кусты.

Между тем Тайя, со всех сторон окруженная солдатами, оказалась в западне. Несмотря на то что она замерла на месте, парализованная страхом, ее мысль лихорадочно работала. Срочно нужно было что-нибудь придумать. Она нагнулась и бросилась вперед, стараясь проскользнуть у солдат между ног. Ей удалось прошмыгнуть мимо одного, перекатившись кувырком, увернуться от другого. А затем, вскочив, перепрыгнуть на крышу соседнего фургона.

В этот момент раздался еще один взрыв. Горячая волна ударила во все стороны. Фургон просел, а саму девочку подбросило в воздух и швырнуло прямо в руки одного из охранников. Но что ни говори, это было мягкое приземление. Девочка даже не ушиблась. Наградив опешившего солдата оплеухой, она вырвалась и, воспользовавшись темнотой и воцарившимся хаосом, бросилась наутек.

— А вы, Джил, согласны бежать? — шепнул Хруч девушке.

Суматоха, которая поднялась в лагере, была как нельзя на руку.

— Нет уж, благодарю, — покачала та головой. — Вы должны понять, Панч, если эти люди убегут, солдатам все равно известно, где они живут. Будет только хуже…

— Шутки в сторону! — зарычал взбешенный командир. — Выпускайте шаксов — и дело с концом!

Шаксами называли хищников ростом со взрослого человека. Впрочем, на этом сходство с людьми заканчивалось.

Они обитали в одной из самых диких и пустынных местностей Нораньи, отлично приспособившись к суровым условиям. Постоянно действующие вулканы то и дело выбрасывали лаву и пепел, которые уничтожали вокруг все живое. И только шаксы выживали и даже выводили потомство.

Оттолкнув Хруча, Джил метнулась к двери и поспешно защелкнула замок. Шешил онемел от изумления. Потом схватился за прутья решетки и принялся дергать дверь, словно все еще не мог поверить, что снова оказался взаперти. Девушка нежно взяла его за руки.

— Ты должен мне поверить, Панч, — сказала она. — Так будет лучше!

Командир Улм выждал несколько секунд, чтобы солдаты могли намазать друг друга специальной защитной мазью, отпугивающей зверюг, а затем отпер дверь одного из фургонов и увесистой дубовой палицей принялся выгонять хищников наружу.

Именно их визг и вой так поразили Тайю несколько минут назад. Это были чудовища, которые не привидятся даже в самом страшном сне. Теперь, толкаясь и рыча, они хлынули из загона на улицу.

Улм безжалостно охаживал их палицей и что-то пронзительно выкрикивал: очевидно, понятные им команды.

Шаксы отличались стремительной реакцией и гибкостью кошек, были смышленее собак и упрямее, чем горные козлы. У них была пурпурно-рыжая шкура — как раз под цвет вулканической породы. В условиях ядовитой загазованности местности, где глаза вряд ли могли понадобиться, эти животные ориентировались в пространстве с помощью мощных лбов, которые улавливали самые тонкие вибрации.

Они отлично распознавали добычу при ясной погоде и в густом тумане, и днем и ночью. У них были короткие тупые морды с тяжелыми челюстями, полными ядовитых и острых как иглы клыков. Чувствительные ноздри отличались таким замечательным обонянием, которым не обладали даже лучшие ищейки. Задние ноги, короткие и сильные, с удлиненными лодыжками, были прекрасно приспособлены для бега. Жилистые руки, а точнее, лапы, оканчивались огромными зазубренными когтями, которыми шаксы с одинаковой ловкостью пользовались, если нужно было куда-то вскарабкаться, разрыть землю или разодрать в клочья жертву.

Некоторые норанские вельможи пытались выращивать и воспитывать этих зверюг, чтобы использовать для охоты. Шаксы более или менее поддавались дрессировке, но на охоте оказались совершенно бесполезны, так как мгновенно раздирали любую добычу, попавшую им в лапы. Не оставалось ничего, что можно было бы потом повесить на стену в качестве охотничьего трофея. Зато звери, как нельзя кстати, подошли для службы во внутренних войсках. Лучше любых овчарок.

Командир Улм всей душой любил своих шаксов, которые отличались беспредельной свирепостью. Их побаивались даже его воины. А раз боялись их, значит, не смели ослушаться и его самого. Ему нравился примитивный язык шаксов, состоявший не более чем из шестидесяти слов. Вполне достаточно, чтобы объясниться, когда преследуешь добычу и рвешь ее на куски.

Размахивая кованой палицей, Улм немного придержал стаю у двери и бросил хищникам клочок волос мальчишки-мьюнанина, чтобы те могли взять след. На несколько секунд визг и вой затихли. Зверюги жадно обнюхивали волосы. Потом Улм отошел от двери, освобождая проход. Фургон заходил ходуном, когда, выпрыгивая наружу и кувыркаясь на траве, шаксы устремились к лесу.

Локрин несся так быстро, как никогда в жизни, — огибая деревья, перепрыгивая через кусты ежевики и папоротника. Он понимал, что на этот раз они с сестрой угодили в такой переплет, из которого могли и не выбраться. Впервые мальчик почувствовал за спиной близкое дыхание смерти. Где сестра? Что с ней? Этого он не знал. Может быть, ее уже схватили?