Чтение онлайн

— Практически? — Кибизов немного подумал. — Это значит, что моя жена будет в такой же степени и женой соседа…

— Но в таком случае жена соседа в той же степени будет вашей, — с улыбкой заметил прислушивавшийся к разговору Сундбек.

— Думаю, что скоро вы узнаете о большевиках от них самих. Как я уже сказал, следом за нами едут две упряжки представителей новой власти, — сказал Кибизов, выказывая недовольство замечанием Сундбека.

— У меня к вам еще один вопрос, господин Кибизов. — Амундсен возвращал беседе серьезный тон. — Как вы сами относитесь к новой власти и вообще к переменам в России?

Кибизов допил кофе и осторожно поставил чашку на стол.

— Мы, здешние торговцы, считаем, что помаленьку все утрясется и вернется к прежнему. Здешняя окраина мало интересовала царское правительство, а новые власти и подавно. Это богом забытый край, господин Амундсен, и каждый здесь ищет свою удачу.

После угощения гости высказали пожелание заняться торгом, и Амундсену пришлось разъяснить, что экспедиция не носит торгового характера.

— Я приобретаю все то, что мне нужно для спокойной и успешной зимовки, у местных жителей, с которыми у нас налажены хорошие отношения.

Кибизов понимающе кивнул.

После этого Амундсен обсудил возможность поездки в Нижне-Колымск.

— Пусть ваши товарищи едут следом за нашим караваном, — сказал Кибизов.

Во время беседы выяснилось, что «Мод» не единственное судно, зазимовавшее в этом году у берегов Чукотки. К востоку от Чаунской губы, у мыса Сердце-Камень, льды зажали русский пароход «Ставрополь».

Поздно вечером, когда успокоился лагерь и на корабле наступила тишина, Амундсен решил пройтись до берега, позвав с собой Геннадия Олонкина. Его беспокоило, что вот уже несколько дней ни Кагот, ни Амтын не появлялись у них.

Весь день сыпал снежок, иногда переходящий в настоящую метель. Но к вечеру небо очистилось от облаков, появились крупные, удивительно чистые звезды, и лунного света было вполне достаточно, чтобы различать все неровности на пути от «Мод» до берегового становища.

Из предосторожности Амундсен и Олонкин вооружились длинными палками с острыми наконечниками. Снег приятно поскрипывал под ногами, а кристальная чистота воздуха и относительно высокая температура напоминали лучшие зимние вечера в Буннефиорде.

Направились к большой яранге Амтына, где были в первый раз. Из отворенной двери виднелся свет — в холодной части яранги горел костер.

Собаки встретили гостей лаем. Из яранги выглянула женщина и тотчас скрылась. В чоттагине был Кагот.

Ответив на приветствие, Амундсен сказал:

— Мы вас давно не видим… Все ли у вас в порядке?

Кагот ответил не сразу.

— Мы не могли выполнить обещание и не привезли копальхен. Случилась беда: мой товарищ провалился под лед вместе с грузом. Потерял все: нарту и собак.

— Какое несчастье! — с искренним сочувствием воскликнул Амундсен. — А сам ваш товарищ жив?

— Жив, — ответил Кагот.

— Ну и слава богу! — с облегчением заметил Амундсен. — Как себя чувствует господин Амтын?

Кагот помедлил, затрудняясь ответить на вопрос, потом тихо произнес:

— Амтына больше нет…

— Как? — воскликнул Амундсен. — Бедного Амтына нет?

— Да, его нет, — увереннее ответил Кагот. — Вместо него в этой яранге теперь живет Амос.

— Ничего не пойму. — Амундсен растерянно повернулся к Олонкйну. — Что вы скажете на это? Куда делся бедный Амтын и почему в этой яранге живет неведомый нам Амос?

— Амоса вы знаете, — ровным серьезным голосом продолжал Кагот. — И он вас знает…

— Удивительно! Какая-то мистика! — пробормотал Амундсен.

— А нельзя ли нам увидеть этого Амоса? — попросил Олонкин.

— Можно, — сказал Кагот и громко позвал: — Амос!

В глубине яранги зашевелился меховой занавес спального полога, и в чоттагин выглянул хорошо знакомый Амтын.

— Я отвлек внимание злых духов, — простым, будничным голосом объяснил Кагот. — Запутал след. Отныне перед вами другой человек, не похожий на того, кого вы знали еще несколько дней назад. Его зовут Амос.

— Да, да, Амос, я понял, — улыбнулся Амундсен, припоминая, что у многих первобытных народов смена имени означает частичное перевоплощение человека.

Правда, новообращенный внешне ничем не отличался от прежнего, и на его лице виднелась та же хитроватая и лукавая улыбка.

— Жаль, что мы не привезли собачьего корму…

— Ничего, мы можем подождать несколько дней, пока вы окончательно поправитесь, — сказал Амундсен. — Я думаю, — продолжал он, — теперь самое время принять немного лекарства.

Он сделал знак Олонкину, и тот достал металлическую фляжку с завинчивающейся крышкой.

— Как ты думаешь, могу я принять лекарство тангитанов? — с надеждой в голосе спросил Амос.

— А что это такое? — поинтересовался Кагот.

— По действию то же самое, что и водка, но гораздо лучшего качества, — пояснил Амундсен: во фляжку был налит отборный французский коньяк.

— Амтын любил огненную веселящую воду и всегда жаждал ее, — сказал Кагот, — но вот Амос…

И Амос вдруг торопливо договорил:

— Амос не любит огненной веселящей воды!

Амундсен с удивлением посмотрел на него и произнес с оттенком уважительности:

— Ну раз такое дело, не смею настаивать.

Поговорили о будущем путешествии в Нижне-Колымск.

— Возьмите побольше копальхена, — посоветовал Амос. — Это хорошая еда для дороги. К тому же на него всегда можно выменять у кочевников оленье мясо и шкуры. У нас большие запасы, и мы готовы поделиться.

— Благодарю вас, — сказал на прощание Амундсен. — Поправляйтесь побыстрее.