Маг моего сердца
Шрифт:
У вас Единый Путь. Создай мир. Построй мост. Живое вытянет мертвое.
И сказав это, она просто исчезла! Ничего не объяснив!
— Дейзи! — в отчаянии позвала я.
Мне ответило эхо.
Внезапно поверхность пруда затянуло льдом. На ветках рябины заблестел иней. Небо надо мной словно сковало холодным панцирем.
Попытавшись сделать шаг — я упала, как подкошенная.
И дальше — ничего не чувствовала.
— Сеньора Бренна, сеньора Бренна! Да что ж это такое! Очнитесь, очнитесь скорее! Ну наконец-то, хвала Господу…
Я приоткрыла тяжелые веки. Вверху нависал полог кровати в моей спальне. Паола склонилась надо мной и протирала мне лицо мягкой тканью, смоченной в уксусе.
— Вы вся горите, сеньора! Мы нашли вас у дороги, без памяти. Оттавио хватился рано утром — вас нет. Кинулись искать. Принесли домой. И вы до самого вечера в себя не приходили — вся в жару метались.
Что? До вечера? Как — до вечера?
Я попыталась приподняться на локте, но не тут-то было. Голова была тяжелая, как чугунный котел.
— Сколько времени? Что с водой? Где Оттавио?
— Оттавио пошел проводить доктора, он только что осматривал вас. Сказал — протирать уксусом и будить. А время почти пять, сеньора.
Я поняла, что лежу под простыней совершенно раздетая. Тело горело, в горле словно выросли колючки.
— Пять… дай мне свечу… Артефакты! — вдруг сообразила я, хотя это давалось с трудом. — Вы захватили мою сумку?
— Конечно, сеньора Бренна — сумку и ту красивую штучку, которая валялась рядом с вами. С
красным глазком.
Паола помогла мне сесть в постели, взбив под спиной подушку, и сунула в руки вечную свечу.
— Спасибо… — пролепетала я пересохшими губами.
Дверь отворилась, и вошел Оттавио.
— Неумолимая сеньора! Как вы нас напугали. Но доктор сказал: обычная горячка. Зачем вы пошли туда ночью, почему не позвали меня?
— Оттавио… нет сил. Расскажу позже. Что вода?
Он опустил голову.
— Черная?!
— Нет! — заверил меня дворецкий. — Но темнее, чем вчера.
Что ж, это значит, черной она станет уже завтра. А я потеряла целый день! Что случилось, почему мне так плохо? И что такое сказала Дейзи: "Сотвори мир, проложи мост, живое вытащит мертвое", -
что-то в этом роде…
— Оттавио, мне нужно наверх. Сейчас явятся творцы и продолжится суд, я не могу оставаться в постели.
Дворецкий покачал головой.
— Паола, одень сеньору Бренну потеплее Я отнесу ее на башню.
— Но… — вытаращила глаза горничная.
— Делай, что сказано! — строго сказал Оттавио. — Да пошевеливайся!
И вышел из комнаты.
Пока горничная натягивала на меня одежду — я не могла даже помочь ей, совсем обессилила — дворецкий сходил за каким-то целебным травяным отваром. Вернувшись, он стал вливать его в меня по ложечке, а я с трудом глотала. Потом, закутанную поверх одежды еще и в одеяло, он поднял меня на руки.
И в этот момент свеча, которую я не выпускала, начала теплеть.
— Нагревается, — с тревогой произнесла я.
— Понял, сеньора, бежим. Паола, захвати плетеное кресло! Из тех, что повыше.
Как ему, уже немолодому, удалось втащить меня по винтовой лестнице на такую высоту — не знаю… Но мы прибыли вовремя. Я даже успела увидеть воду прежде, чем лицо дежурного мага.
Оттавио не утешал меня: черной она не была. Но оставалось недолго. Может быть — до утра.
— Приветствую, Неумолимая!
Опять традиционные фразы, встреча с творцами, вспыхивает второй экран…
Все это — будто во сне.
Креадор, который сегодня выносит решение… Да я ведь знаю его! Это Рихард Ланг, тот молодой человек, архитектор, с моей прошлой миссии! Оказывается, мы из одного семиугольника — кто бы мог подумать. Творцы объясняют ему его задачу — но я не слышу. Лицо у него какое-то детское, удивленное. Он все говорит, говорит, говорит… Позади него — красивая арка. Видимо он стоит на центральной площади своего города. Глаза заволакивает туманом, сидеть тяжело, хочется упасть лицом вниз. Не могу уследить за разговором, но слышу, наконец, одно слово.
"Нет".
Нет? Он против? Почему?
Пытаюсь подняться, но последние силы оставляют меня. Сверху обрушивается темнота.
Когда я пришла в себя снова, полуденное солнце светило сквозь неплотно задернутые шторы. Я
вновь лежала в постели, в ночной рубашке. Жар отступил, но слабость была такая, что мутило и кружилась голова.
Рядом с кроватью на столике стояла чашка с еще теплым отваром — я ощутила травяной запах.
Дотянувшись, взяла чашку и, удерживая обеими руками, стала пить по глотку.
Половинка Вечной свечи, стоявшая здесь же, в подсвечнике, замерцала бледно-голубым светом.
Меня вызывал Ральф.
Отставив чашку, я вцепилась в одеяло, комкала его, не желая брать свечу в руки. Наконец, пересилив себя, достала артефакт из подсвечника и дунула что было сил. Пламя занялось. Высоко над ним возник купол, под которым засветился экран. Изображение было даже четче, чем у
Творцов в Лиге.
— Здравствуй, Бренна, — бесстрастно произнес Ральф.
Он был в мантии — официально, как одевался крайне редко, разве что, для церемоний. Под глазами я заметила круги, но больше никаких признаков усталости или переживаний не было.
— Выглядишь утомленной, — заметил Верховный контролер. — Ты нездорова, я слышал.
— За что? — с ненавистью глядя на него, только и смогла выговорить я.
"Ты еще спрашиваешь?" — сказали его глаза. Но вслух он спокойно ответил: — Не понимаю, о чем речь. Я в курсе ситуации, поскольку сегодня вечером моя очередь выносить решение на суде семиугольника. Думаю, ты выбрала единственно приемлемый для себя вариант с этим судом, но как мне кажется, ожидания не оправдались, не так ли?
Я вспомнила все разом. Джон, Сара, Рихард — они все сказали: "Нет". Трое из семи. Теперь даже если оставшаяся Этель и выскажется в защиту Даймонда — нам это уже не поможет.