Маг-целитель
Шрифт:
Унылик действовал решительно — и врезал льву апперкотом в нижнюю челюсть. Зверь кувыркнулся через голову и шлепнулся на землю, описав в воздухе дугу. Голова его при этом изогнулась как-то неестественно.
А трое его сородичей решили, видимо, что первоначальный инстинкт их не обманул, и с жарким подвыванием умчались по равнине прочь.
Руки Сюэтэ бешено заметались, губы начали выкрикивать отрывочные слоги.
Унылик неуклюже повернулся ко мне. Глаза его голодно горели.
— Ты чего, собственно? — спросил я и попятился. — Послушай. Я тебя не звал сюда...
— Сочненький... — Унылик высунул свой здоровенный язык и облизнулся. — Вкусненький...
Я закричал и бросился бежать. Наверное, Сюэтэ ухитрилась снять с тролля эльфийское заклинание, запрещавшее ему пожирать людей.
Тролль топотал у меня за спиной. Он нагонял меня. Вот он все ближе, ближе. Эх, бегством мне тут не спастись. Пора языком поработать. И не просто поболтать, а придумать стишок. Я забежал за ближайший крупный валун, каким-то чудом встретившийся мне на ровной, как стол, пустоши, и произнес следующее:
Эй, Унылик, об этом и думать не смейНа ночь кушать не очень полезно.Вспомни эльфов завет и собой овладей,Ведь эльфийское слово железно.Я твой друг и хозяин, а эта каргаНе в ладах ни с добром, ни со светом!Так открой же глаза — и увидишь врага,И не скушаешь друга при этом!Громадный кулак опустился и расколотил камень вдребезги. Унылик навис надо мной, его глаза алчно пылали, рот разъехался в ужасной злорадной ухмылке. Я в ужасе развернулся и бросился наутек. Но в спину мне впились каменные когти тролля, я заорал от боли, споткнулся, упал, покатился, встал на ноги...
И успел увидеть, как глаза тролля потускнели, а нижняя челюсть обескураженно отвисла.
— Чародей... — обиженно протянул тролль. — Чего я делала?
— Ничего, — ответил я, и меня в пот бросило от облегчения. — Ты прогнал львов и спас меня, Унылик. Спасибо.
Все бы хорошо, но, заглянув за спину тролля, я увидел Сюэтэ. Она опустилась на колени и что-то рисовала в пыли, напевая при этом нечто заунывное.
Сердце у меня упало. Что бы она ни призывала себе на помощь, это явно было что-то большое-пребольшое. И если уж символические жесты усиливали колдовские чары, то символические рисунки тем более.
И тут я ощутил небывалый творческий прилив. Ведь меч может быть обоюдоострым! Не рой другому яму... и тому подобное.
— Унылик! — крикнул я. — Вон другая! — И указал на Сюэтэ.
— Другая какая? — тупо переспросил тролль. Я понял, что хочешь не хочешь, а надо читать стихотворное заклинание, и прочел:
Что увидишь впереди —Тут же слопать и захочешь.Вон колдунья, погляди —Чем не лакомый кусочек?А не нравится она,На ее представь-ка местеХочешь целого слона,Хочешь — поросенка в тесте.Да, и с рифмой, и с размером получилось так себе, и все же я надеялся на некий результат.
И не зря. Унылик только издал голодное «ням-ням» и прямой наводкой помчался на Сюэтэ.
Колдунья подняла на тролля полные ужаса глаза и в самое последнее мгновение отпрыгнула в сторону... Унылик пролетел мимо, растоптав при этом ее рисунки. Сюэтэ разъяренно взвизгнула, а я воспользовался моментом. Мозг у меня трудился на всех оборотах. Теперь я не намерен был терять ни секунды. Королева убегала от тролля, а я запел:
Венеры статуя — без рук. Тебя же, милая, в дорогеНе только руки подведут, но подведут тебя и ноги!Потом я вырвал из рубахи нитку и, торопливо завязывая на ней узелки, продолжил:
Желудок скрутит злая боль и голову не пожалеет.Она повиснет, упадет, и в ней рассудок ослабеет!Колдунья как подкошенная рухнула на землю, крича и воя от страха и злости.
А Унылик победно взревел и приготовился прикончить свою жертву.
— Эй, Унылик, не теряйся! — крикнул я. — Жалости не поддавайся!
Но тролль замер и не двигался.
Потом морда его сморщилась, и он, всем своим видом демонстрируя отвращение, проворчал:
— Фу! Колдунья! Старая! Тухлая!
Сюэтэ смотрела на него, не моргая, и, похоже, не знала, оскорбиться ей или обрадоваться. Чары до сих пор сковывали ее, тем не менее она начала что-то негромко бормотать.
Унылик ходил кругами, глядя по сторонам в полном замешательстве.
— А где вкусненький? Где сочненький? Поросеночек где?
Так вот чего ему хотелось! В гастрономическом плане колдунья явно уступала юному поросеночку.
— Он убежал, — быстро нашелся я. — Ты бы к костру сходил да посмотрел, не осталось ли там у Жильбера чего-нибудь от ужина?
— Олений окорок! — Унылик радостно закивал и повернул к костру. — Ням-ням!
А я вынул из кармана складной нож, раскрыл его, шагнул к Сюэтэ и коснулся кончиком лезвия шеи колдуньи.
— Режь! — крикнул я. — А не то это сделаю я!