Чтение онлайн

Анжелика не сводила с меня широко раскрытых глаз.

— Зачем? Досаждать ей без причины — это очень, очень глупо!

— Она желает, чтобы я убрался отсюда, раз не хочу служить ей, — пояснил я. — А для меня вполне веская причина поступить наоборот. Я не собираюсь кланяться властям, которые не заслужили моего уважения и доверия. Я намерен совершать поступки, которые считаю достойными. Меня не волнует, что по этому поводу говорят законы! По-моему, забрать у королевы твое тело и вернуть его тебе — это очень даже справедливо!

Озноб вдруг отступил. Я сам поверил в правоту только что произнесенных слов. Мое сердце замерло, — неужели я начал играть на стороне другой команды — команды ангелов?

— Раз так, я пойду с тобой, — задумчиво проговорила Анжелика. — Слова твои верны, и мне кажется, что ты хороший человек.

При этом во взгляде ее было столько обожания, что я запаниковал.

— Нет! Никакой я не хороший! Мерзкий старый циник, презирающий людей вообще и женщин в частности! Я считаю, что религию выдумали священники в собственных интересах. А я не желаю признавать религиозных установок! Я агностик, неверующий гуманист, и, по законам, правящим в вашем мире, я самый натуральный изгой!

Дыхание у меня перехватило. Я стоял, переводя взгляд с одного моего спутника на другого, и тяжело дышал. Анжелика немного попятилась, не сводя с меня влюбленных глаз. Фриссон и Жильбер осуждающее переглянулись.

А Унылик лупал глазищами у костра. Собственно, чего еще от него можно было ожидать?

Так...

— Чего это, спрашивается, вы переглядываетесь? — рявкнул я на Фриссона и Жильбера.

— То, что тебе недостает веры, господин Савл, это правда, — нерешительно отозвался Жильбер. — Но мы видели дела твои.

— Мои дела? — нахмурившись, переспросил я.

— Ты не способен отказать страждущему, — растолковал мне Фриссон.

А я смотрел на него в упор, и сказать мне было нечего. Ведь это и есть мой главный недостаток. Как раз из-за него меня и считают слабаком. Эмоциональные пиявки так и липнут ко мне со всех сторон, а я позволяю им сосать из меня соки, пока не одуреваю окончательно и не прогоняю их вон. О, как я мечтаю обзавестись угрюмым лицом и репутацией неприступного героя!

Жильбер вынес мне окончательный приговор:

— Ты хороший человек, и мы готовы идти за тобой на смерть.

Меня опять — в который раз — зазнобило, и я поднял руку так, словно хотел проголосовать у обочины.

— Погодите, погодите, минуточку! А кто, собственно, выбирал предводителя?

— Ну а как же? — удивился Фриссон. — Разве, кроме тебя, кто-то из нас понимает, что нам делать и куда идти?

Вопрос, конечно, интересный. Я-то этого точно не знал.

Этот вопрос не давал мне покоя. Решив хоть немного соснуть до рассвета, я завернулся в плащ и улегся у костра. Взгляд мой упорно возвращался к Анжелике. Невольно. Я подчеркиваю — невольно! Ну, просто она с таким обожанием созерцала мою обветренную бородатую физиономию... Я понимал, что она рядом, и никак не мог отвлечься и сосредоточиться на чем-то другом. Каждые несколько минут я приоткрывал глаза и наслаждался зрелищем ее красоты и женственности. Стоило ей немного пошевелиться, и под тонкими одеждами вырисовывались восхитительные линии. А собственно, и когда она не шевелилась, тоже... Может, я и не влюбился, но смотреть на нее мне было приятно.

Увы, наверное, с ней творилось то же самое. Всякий раз, когда я открывал глаза, я ловил на себе ее любовный взор.

Вдруг меня озарило. Это треклятое приворотное заклинание сработало на обе стороны! На меня оно подействовало не меньше, чем на Анжелику! Нравилось мне это или нет, правда то была или иллюзия, но я влюбился!

Разум мой заметался. Я пытался смириться с фактами, пытался связать романтическую влюбленность с волшебным заклинанием. Пробовал доказать себе, что нежное чувство — уже само по себе волшебство. Мысли мои блуждали, вертелись по кругу, словно белка в колесе, пока меня снова не осенило. Я вспомнил, что в книгах о любви всегда говорится, как о... чуде.

Ну конечно же, я знал об этом с детства. Об этом написано в приключенческом романе, где бы только не прослеживалась любовная интрига. Об этом пелось в половине песенок, передаваемых по радио.

И все же реальность оказалась подобна шоку.

Но с другой стороны, не так давно я убедил себя, что любовь — это всего лишь иллюзия. Я немного успокоился.

Но совсем-совсем немного.

Мы поднялись с утренней звездой и позавтракали, не разводя костра. Я мечтал о чашке кофе. Меня так я подмывало уверовать в волшебство и сотворить ее, но в последнее мгновение я раздумал. Солнце, утро — все это быстро настроило меня на прежний, скептический лад. Прошедшая ночь казалась частью галлюцинации. Кроме того, никому из моих спутников кофеин не требовался.

В общем, только солнце встало, а мы уже тронулись в путь — пошли следом за нашими тенями по дороге на запад. Правда, я не надеялся уйти далеко. Примерно через час мы взошли на горную гряду и остановились как вкопанные, завидев черепичную крышу пограничного поста.

— Знаете, я не против уплатить за дорогу, — признался я Жильберу и Фриссону. — Кто заказывает музыку, тот за нее, как говорится, и платит. Но вот торговаться я не приучен.

— Этого не избежать, — сказал Фриссон. — И поверьте мне, даже если мы попробуем скрыться в высокой траве, попробуем обойти этот домик лесом, ведьма — его хозяйка — все равно узнает про нас.

— Волшебная система пограничной сигнализации, — пробурчал я, представив себе электрические глаза и радар. — Ну ладно, если уж нам суждено это пережить, то по крайней мере сделаем это изящно.

С этими словами я шагнул к двери и постучал.

Товарищи мои сначала оцепенели, а потом бросились следом за мной. Я постучал в дверь во второй раз — мои спутники поняли, что изменить уже ничего нельзя.

Когда я постучал в дверь в третий раз, вид у них стал просто-таки обескураженный.

— Никто дома нет, — обиженно проворчал Унылик. Видимо, он надеялся тут кем-нибудь перекусить.

— Пограничная станция, и без присмотра? — пробормотал Жильбер. — Ну уж нет! Это просто немыслимо!

— Мыслимо, немыслимо. Тебе же такая мысль пришла в голову, — не смог не съязвить я, после чего обернулся к Анжелике. — Извини, но придется прибегнуть к особенностям твоей природы. Ты как — не против?

— О, конечно, господин Савл.

В лучах солнечного света призрак был почти не виден — всего лишь две-три неясные линии. В дверь домика привидение вошло так, словно никакой двери там и не было.