Чтение онлайн

— Не знаю, депутаты у нас люди неприкосновенные, постольку-поскольку, конечно, — снова сомневается император.

— Измена родине — это достаточное серьезное обвинение для любого гражданина Российской империи, чтобы с ним вдумчиво поработали хорошие следователи. Пара месяцев допросов и вы поразитесь, государь, насколько вся элита страны окажется скуплена иностранными державами. Без изоляции такой прослойки общества не получится удержать власть, это я вам гарантирую. И новое Охранное отделение с увеличенными в десять раз штатами и правами поможет выяснить, кто получает иностранные деньги, куда отправляет и что они должны за них делать. И все это — измена Родине и работа на иностранные разведки! С гигантскими сроками на каторге! Это всем очень быстро развяжет языки, следователи не будут успевать записывать признания!

Вижу, что император продолжает сомневаться и привожу сильный пример:

— Именно сейчас адвокат Керенский, пустобрех и откровенный болтун, занимается жертвами Ленского расстрела, внешне бесплатно, а на самом деле за деньги другой страны и делает себе на этом имя. Громкое имя. Так вот, ваше Императорское Величество! Именно Керенский подпишет приказ о Вашем аресте со всей семьей через шесть дней после Вашего отречения, именно в марте семнадцатого года! А его пособник и верный товарищ олигарх Терещенко получит огромный кредит в американском банке и потратит свои десятки миллионов рублей на Февральский переворот под руководством английского посла Бьюкенена!

— И как их можно после этого оставить на свободе? С такими-то союзниками и деньгами?

Николай Второй крутит головой, похоже, переживает тот волнительный момент, что его свергнут с трона какие-то адвокаты средней руки и патентованные американские шпионы. Потом говорит об этом мне с недоумением, как такое, мол, может случиться.

— И еще французские масоны, государь, во Временном правительстве они будут все до единого.

Кажется, там один покойник Гучков не состоял в масонской французской ложе, но, он уже во Временное правительство не попадет никак. Вовремя я постарался встретить его в подъезде. Самый богатый человек России — и без охраны!

Но, именно такое знание мне помогает понять, откуда взялась настолько сплоченная общей задачей группа в Думе.

Теперь еще Терещенко, киевского сахарозаводчика, придется мне лично ликвидировать, он на ликвидацию самодержавия и подкуп генералов потратил десятки миллионов рублей личных средств, не считая наверняка невозвратного американского кредита.

— Так что, государь, придется обязательно вводить статус иностранного агента и с таким клеймом нельзя будет не только избираться в депутаты Думы, но и участвовать в общественной деятельности и политических партиях, публиковать свои статьи в газетах и журналах. Получил финансирование от чужого государства хоть на один рубль — значит, разваливаешь свою страну, значит — враг родины своей, России. Вопрос придется ставить только так. Готовься к тому, что люди с холодными руками и горячим сердцем зададут тебе в неуютном месте важные вопросы. На которые нельзя не ответить честно.

— Да, государь, придется отчаянно защищаться, а разрыв всех отношений со странами Антанты в определенный подходящий момент — это необходимый и первостепенный по значимости шаг. Без такого разрыва Германия нам ни за что не поверит. Кайзер и немецкие генералы знают все наши планы наизусть.

— А наши долги этим странам? Как быть с ними? Там одних процентов сколько!

— Долги будем отдавать, только, если влезть в войну, их количество потом однозначно потопит страну. Насколько я помню, они вырастут с шести миллиардов до десяти миллиардов рублей чисто государственных долгов. Пока на выплату долга тратится пять-шесть процентов от бюджета — это весьма комфортные цифры. На время, когда ведутся боевые действия, просто заморозим все выплаты той же Франции, а вот Германии будем платить. За время войны инфляция здорово обесценит все деньги, и франк, и фунт стерлингов, и рубль наш. А уж как марка немецкая обесценится — просто невероятно. Так что, только приобретем от этого уменьшение долгового бремени. Что-то мне подсказывает, что у торгующей со всем миром России будет гораздо больше возможностей заработать, чем у воюющей, изнемогающей страны. В торговле наша сила, а война только в пропасть приведет, — говорю я свои искренние мысли.

— Мне, в принципе, понятна ваша мысль, — покачал головой император, — Однако, остаются вопросы. Я вполне допускаю, что после покушения в Сараево Российская империя сможет не ввязаться в войну. Да, повод обвинить Сербию и ту же Францию в таком преступлении — достаточно серьезный, чтобы разорвать все договоры о военной взаимопомощи. Выглядеть это будет по-иезуитски, только, оно того стоит. Дальше, я понимаю, что без изоляции этих ваших агентов иностранного влияния и разрыва дипломатических отношений нам будет крайне трудно выстоять перед внутренним врагом. Принять необходимые законы я смогу без особых проблем, имею для этого все права, так же как усилить кратно работу Охранного отделения. Вот заставить исполнять эти законы только совсем не так просто, ведь я встану на пути у очень богатых и влиятельных людей.

Он немного помолчал и продолжил:

— Но, самое главное, что никаких гарантий для Российской империи от нападения германских войск я не вижу. Если они будут сосредоточены на нашей границе — они могут напасть в любом случае. Порвем мы отношения с Францией или нет.

— Это так, государь. Поэтому нам и требуются секретные переговоры с кайзером. Возможно, придется что-то уступить Германии. Возможно, но, не обязательно на самом деле.

— Что же именно? — поднимает бровь Николай Второй.

— Есть у вас такое владение, от которого одни расходы и тревоги. Не одно, конечно, на самом деле, такое есть. Но, послушайте спокойно, что я вам предложу, — решаю я прямо сейчас увязать часть национального вопроса с вариантом «вообще не воевать ни в каком случае».

— Это вы про Польшу, насколько я понимаю? — скептически интересуется император, щипая себе ус.

— Про нее самую. Это как тот самый чемодан без ручки, который нести трудно и неблагодарно, а бросить жалко. Да и бросать стратегически не очень правильно, ведь она неминуемо попадет или под влияние британцев, или немцы ее заберут целиком. Но, сейчас, именно для решения проблем с Германией можно и отказаться от такого владения.

— Отказаться самим нельзя! Империю нельзя никому раздавать! — сурово бросил император, выпрямляя спину.

— Нет-нет, ваше Императорское Величество! Естественно, ничего такого делать нельзя априори! Но, есть и другие пути договориться. И заодно — показать всем остальным националистам, к чему ведет отделение от могучей и сильной страны! И литовским, и финским, и всем прочим!

— Это какие же такие интересно пути имеются, чтобы как-то сохранить свое лицо перед народом?

— Вот именно! Вы правильно, государь, заметили. Можно и лицо сохранить, и страной, искренне переживающей за свободу других народов выступить! — успокаиваю я Николая Второго.