Мафия
Шрифт:
— Так вы никогда не отделаетесь от нахлебников, — сказал следователь.
— А что делать? — в отчаянии спросил Карапетян.
— Помогите следствию, чтобы вывести всех вымогателей на чистую воду. Назовите их имена.
— Вах! — грустно усмехнулся Сурен Ованесович. — Я не враг себе! Вы запишете в свои протоколы, пойдете домой и будете спать спокойно. А что ждет несчастного Карапетяна?.. Дорогой Николай Павлович, у меня ведь есть жена, дочь. Кто нас защитит? — Он безнадежно махнул рукой. — Нет, пропади все пропадом! Заберу семью и уеду подальше отсюда!
— А преступники останутся на свободе и будут тянуть с других…
— Меня это не касается!
— Но ведь кто-то должен встать на защиту справедливости!
— Один уже встал, — хмуро произнес Карапетян. — Я имею в виду нашего дядю Михея. Он хотел помочь. следствию — и где теперь находится? Его жена, бедная старушка, все глаза проплакала… Дядя Михей исчез — как в воду канул… Скажите, только честно, вы сможете уберечь меня и моих близких? Можете дать гарантию, что с нами ничего не сделают? — Карапетян испытующе посмотрел на Шмелева и грустно заключил: — Вот видите, сказать вам нечего…»
На этом видеозапись допроса закончилась.
— О каком дяде Михее говорил Карапетян? — спросил я.
— Сторож платной стоянки у ресторана, — пояснил следователь. — Пронин. Пенсионер, инвалид войны. Он дал показания милиции о подозрительных людях, подъехавших к «Воздушному замку» перед самым погромом. Назвал номер машины, сказал, что сможет их опознать… И в ту же ночь пропал. Жена заявила.
— Ну и?..
— Угрозыск занимается. Но пока… — Шмелев развел руками.
— Так Карапетян давал Кирееву или нет?
— Вы же сами видели, Захар Петрович, директор ресторана не назвал ни одной фамилии, не привел ни одного факта. Хотя, по имеющимся данным, он давал взятки начальству ОБХСС, поил и кормил клиентуру Киреева.
— Здорово боится, — заметил я.
— Не то слово! — вздохнул следователь. — Не хотелось бы мне быть на его месте! Ведь что самое страшное — на самом деле никто не может дать ему никакой защиты и гарантии от повторного хулиганского нападения. — Шмелев махнул рукой. — И я сидел как оплеванный.
— Видел, — кивнул я на потухший экран телевизора.
— Что получается, Захар Петрович? Вот пресса шумит о правах обвиняемых, о допуске адвоката к следствию в самом начале… В общем-то правильно ставят вопрос… Но почему газетчики мало говорят о том, что потерпевшие тоже нуждаются в защите? Нужен закон, оберегающий их от вора, насильника, взяточника, рэкетира!
— Согласен с вами полностью, — кивнул я. — Но если бы принятие такого закона зависело от нас!.. Хочется надеяться, что доживем.
— Дай-то бог. — Николай Павлович сложил кассеты, затем извлек из папки еще один документ. — Последний допрос Ларионова. Шестерки Киреева, как сказал Скворцов… Вымогательство взяток у коммерческого директора «Детского мира» оперуполномоченный ОБХСС начисто отрицал. Признал лишь единственный факт — насчет детской дубленки. Да и ту он Кирееву не передавал.
— А для чего взял ее? — удивился я.
— По словам Ларионова, эта дубленка не подошла дочери Киреева по размеру. Ларионов принес ее домой. Жена увидела, говорит, давай, мол, померяем нашей девочке. Оказалось — в самый раз. Ларионовы оставили дубленку у себя, а Кирееву отдали за нее деньги… Вот такая история.
— Значит, деньги Киреев все-таки прикарманил, — заметил я.
— Выходит, так.
— Ну что ж, Николай Павлович, дело серьезнее, чем я предполагал, когда поручал вам следствие.
— Серьезней не бывает.
Шмелев протянул мне два документа. Один — постановление на производство обыска на квартире Киреева.
— Вы считаете, не рано, — спросил я, утверждая его.
— Вчера уже было поздно…
Другую бумагу — о взятии начальника южноморского ОБХСС под стражу — я пока не подписал.
— Смотрите, Захар Петрович, как бы не пришлось объявлять розыск. Ведь сбежит! — предупредил Шмелев.
— Вы же знаете мое правило, Николай Павлович, — напомнил я.
— Да, да, да, — спохватился он. — Допросите, прежде чем дать санкцию?
— Непременно. Давайте подумаем, под каким предлогом пригласить Киреева к нам в прокуратуру.
— Повод найдем, — пообещал следователь. — Только обязательно сегодня!
— Готов хоть сейчас.
Но «сейчас» не получилось. Меня срочно вызвали в горком партии. Разговор с начальником городского ОБХСС состоялся только во второй половине дня. После этого я и дал санкцию на его арест.
На Южноморск опустился вечер. Возле ресторана «Воздушный замок» сгрудились с десяток «Жигулей» и «москвичей». Они приткнулись на обочине дороги, так как платная стоянка не функционировала. На ней лишь одиноко стоял «вольво» Карапетяна.
Сурен Ованесович вышел из своего заведения в сопровождении метрдотеля Леониди, нагруженного коробками.
— Смотри, Костя, — наставлял его директор, — не забудь завтра подъехать на базу. Поступила импортная посуда. А то уже нечем сервировать столы. С заведующим я договорился.
— Будет сделано, — кивнул Леониди. — Эх, не вовремя уезжаешь, Сурен…
— Всего на два дня. Понимаешь, совсем нервы ни к черту! Съезжу в горы, подышу свежим воздухом…
Они подошли к стоянке. Карапетян сунул ключ в замок, но тот оказался незапертым.
— Странно, — покачал головой директор, распахивая ворота. — Лично сам закрывал…
— Плохо, значит, закрывал.
Карапетян оглядел свою машину — вроде все было в порядке. Открыл дверцу со стороны водителя и бросил связку ключей Косте.