Мадемуазель Судьба
Шрифт:
Мысль споткнулась, и Оксана обратила внимание на рубашку, свисающую с кресла до пола. Нетерпеливые пальцы быстро нырнули в карман. Чек и фотография… Светловолосая девушка весьма юного возраста («Я так и знала!»), с нахальным, самоуверенным взглядом, смотрит и будто говорит: «Федор мой, только мой, ты проиграла!»
Оксана почувствовала, как в душе нарастает гнев, как он мечется и рвется наружу. Неужели ей предпочли эту тощую пигалицу?! Невозможно!
О! Ей захотелось разорвать фотографию на мелкие кусочки и выбросить в окно! Но в последний момент руки замерли. Надо быть хитрее, Федор не должен ничего заподозрить…
– И что он в ней нашел, ни кожи ни рожи, – стараясь не расплакаться от обиды, резко произнесла Оксана. – Вот так всегда, так всегда!
Пытаясь успокоить нервы, она досчитала до десяти, положила карточку обратно в карман, кинула рубашку на кресло и, поджав губы, вышла из квартиры.
Через пару минут, вновь намазывая на лицо маску, глядя на свое отражение в зеркале, Оксана с чувством повторяла слова соседки: «Кошка драная! Будешь знать, как по чужим мужикам таскаться! Вот я тебе задам!..»
Глава 12
– Все я помню, – обидчиво дернула плечом Ия Марковна. – Тоже мне, нашли старуху! Давно собираюсь написать мемуары, но времени катастрофически не хватает. Приусадебное хозяйство поглощает меня целиком и полностью. – Она указала длинным морщинистым пальцем в сторону балкона. Валька приподнялась со стула и увидела несколько узких ящиков с укропом и зеленым луком. На полу стояли коричневые горшки с тощими кустиками, увешанными маленькими оранжевыми помидорами.
– Прекрасное увлечение, – улыбнулся Сергей, изображая одобрение и заинтересованность.
Дом Береговской они нашли быстро. Невысокий, крепенький, с блестящими трубами для стока воды и небольшими балконами, утяжеленными лепниной, он соперничал в красоте и с помпезным рестораном, возвышавшимся справа, и с уютной кофейней, гнездившейся слева. Квадратная табличка с номером дома и три оббитые ступеньки. «Добрались», – констатировала Валька, машинально считая этажи.
Дверь Ия Марковна распахнула резко и широко, отчего на вытоптанный коврик мелкими снежинками посыпалась побелка. «Идите за мной», – бросила пожилая хозяйка, совершенно не интересуясь, кто и зачем к ней пожаловал. «Идем», – тихо произнес Сергей и огляделся. Они прошли по узкому коридору, заглянули в комнаты, и Валька задалась своевременным вопросом: «А какие же принадлежали семье Кравченко?»
Ия Марковна оказалась приятной женщиной, скучающей по общению. Возраст и одиночество наложили на нее легкую чудинку, очаровывающую и вызывающую добрую улыбку.
– Ну что вы, какое увлечение! Это моя жизнь! И не будем забывать о витаминах – у меня все натуральное. Никаких вредных удобрений, только вода и птичий помет, – важно сообщила Ия Марковна, поправляя белый чепец. Одета она была просто, но вместе с тем необычно. Голубое ситцевое платье в мелкий горошек с рукавами фонариком, фартук, обшитый по краю дырчатыми рюшами, шерстяные носки и большие мужские тапочки с заплатками на мысках. Практически персонаж из детской книжки!
Валька, похрустывая соленым крекером, не могла отвести глаз от хозяйки квартиры и лишь изредка обменивалась взглядами с Сергеем.
«Ну как тебе госпожа Береговская?» – будто спрашивал он.
«Супер!» – отвечала Валька и вновь начинала впитывать каждое движение колоритнейшей Ии Марковны. Как у той подрагивают пальцы, как смешно она поджимает нижнюю губу, как изумленно приподнимает бровь, как аккуратно ставит чашку из тонкого фарфора на маленькое, посеребренное по краям блюдце.
– А хотите, я вас угощу помидорчиками?
– Нет, спасибо, мы сыты, – торопливо ответил Сергей, наблюдая за тем, как Ия Марковна колет щипцами неровные кусочки белоснежного сахара и складывает из них египетскую пирамиду. Пора, пора вернуть беседу в прежнее русло – хозяйка явно позабыла начало разговора и, щедро выставив на стол все, что хранилось за створками покосившегося буфета, растворялась в гостеприимстве.
– У вас очень уютно, – искренне сказала Валька, проводя ладонью по шершавой ажурной скатерти.
– Правда? Я тоже так думаю. Эту скатерть я сама связала крючком лет пятнадцать назад. Нынче глаза уже не те. Эх, было время…
– А мы вот как раз об этом и хотели поговорить, – улыбнулся Сергей, пользуясь удачным моментом.
– Ну да, ну да, – закивала Ия Марковна. – Вы спрашивали, помню ли я соседей. Конечно, столько лет прожили в одной квартире! Сейчас жизнь пошла иная: каждый заперт в своей коробочке и носа не высовывает. Все же коммуналки – это прекрасно! Даже скандалы выходили какие-то… – она задумалась, подбирая нужное слово, затем поправила чепец и с удовольствием закончила фразу: – душевные.
– А вы часто ругались со своими соседями? – поинтересовалась Валька, стараясь узнать об Ольге хоть что-то.
– Смотря с какими. Сколько же у меня их было… Много. Одного соседа я даже пыталась отравить, все нервы мне истрепал, паршивец! Он не любил мою кошку Клариссу и все норовил выбросить ее в окно. Заметьте, не выставить за дверь, а выбросить в окно!
– Пожалуйста, расскажите что-нибудь о Кравченко, – попросил Сергей. – Мы ищем родственников одной нашей подруги, она живет одиноко и мечтает отыскать хоть кого-нибудь…
– Как я ее понимаю! – воскликнула Ия Марковна и с чувством хлопнула ладонью по столу. – Я тоже очень одинока и страдаю по этому поводу страшно сказать как. Живу одна в хоромах, – она обвела рукой заставленную старой мебелью комнату, – и не с кем даже словом перекинуться. Здесь еще прописан мой внук, но мы не видимся. У мальчика много дел: работает, учится. Ах, я обманываю и себя, и вас… Может же, негодник, хоть раз в месяц навестить свою драгоценную бабушку!
Далее возмущенная хозяйка поведала о своих семейных передрягах. Слушая монолог о тете Эмме, нагулявшей шалопая Тему, о дочурке Манюсечке, сбежавшей к занудному Петру Петровичу, и о троюродном брате Андрюшеньке, мечтающем отхапать квартиру на Арбате, Сергей ругал себя последними словами. И дернул же черт заговорить о подругах да родственниках, так они от Береговской вообще не уйдут – беседа затянется как минимум до ночи.
Посмотрев на Вальку, Сергей сдержал улыбку, но уголки губ дрогнули – «напарница» сидела, подперев щеки кулаками, округлив глаза и буквально открыв рот от восхищения и любопытства. Н-да… Ия Марковна в конкурсе на Лучшую Рассказчицу Столетья победила бы любого соперника!