Чтение онлайн

Внизу живота у Шарли все сладко заныло, и она почувствовала влагу между бедер. Это совсем никуда не годится.

Джордан Линдхерст, седьмой граф Кальвертонский, для нее недосягаем. По многим причинам, главная из которых заключается в том, кем она сейчас является Мадам Шарли из «Лунного дома».

Любая связь между ними будет носить скандальный характер и сильно повредит Джордану. Ей, учитывая род ее занятий, подобная скандальная известность пошла бы на пользу, но какой ценой?

Хотела ли она еще раз попробовать получить «наслаждение», рискуя при этом остаться с разбитым сердцем и окончательно испортить репутацию? Сможет ли она выдержать, если разделит с ним постель и станет его любовницей и никем больше?

В эту минуту Джордан вошел в комнату с известием о том, что карета Мэтти готова.

Шарли посмотрела на него – он был таким сильным, таким красивым, таким мужественным.

Хватит ли ей смелости поддаться собственным желаниям? Притянуть его к себе и умолять его делать с ней все, что он захочет? Хватит ли ей смелости признаться себе, что она отчаянно желает его, жаждет узнать его руки и тело? Возможно ли, что он тот мужчина, который способен заставить ее «дать себе волю»?

Джордан вошел в комнату, мысленно готовясь к тому, что начал уже считать своей ежедневной пыткой.

Да, сама испанская инквизиция не смогла бы изобрести пытки ужаснее, чем находиться с мадам Шарли в одной комнате и не коснуться ее, не раздеть ее, не взять ее. Его член находился в состоянии перманентного возбуждения, верховая езда стала вызывать изысканно мучительные ощущения, и он боялся, что если ничего не предпримет в ближайшем будущем, то просто сойдет с ума от неудовлетворенной потребности обладать. Интересно, а в сумасшедшем доме святой Марии Вифлеемской была палата для мужчин, помешавшихся от неудовлетворенной похоти? Джордана бы это не удивило.

Потому что это была похоть и ничего больше, как Джордан постоянно себе напоминал.

И не важно, что прежде у него никогда не возникало потребности несколько часов подряд крепко обнимать женщину.

Не важно, что он никогда раньше так остро не ощущал запах женщины.

Не важно, что он тихонько пробирался в комнату, когда там никого не было, и смущал себя самого тем, что менял местами свою и ее подушки, чтобы всю ночь вдыхать ее аромат.

Не важно, что каждый раз, когда он входил в свою комнату и видел ее, у него перехватывало дыхание, а сердце как-то странно сжималось.

Все это не имело ни малейшего значения. Это была просто похоть. Он хотел, чтобы она лежала под ним, обнаженная, и кричала от удовольствия. Чтобы ее жаркое тесное лоно сжималось вокруг него, пока не выжмет из него все разумные мысли вместе с его семенем.

Это обычная похоть.

И сегодня ночью он собирался с ней разобраться. Завершить свою кампанию.

Если в «Лунном доме» все будет спокойно, он при всем своем желании не сможет задерживать Шарли дольше в Кальвер-Хаус. Возможно, это последний шанс предпринять какие-то действия, и будь он проклят, если его упустит. Возможно, когда он соблазнит ее, переспит с ней и сделает своей, он сможет наконец-то выбросить ее из головы и снова заняться делами, которых скопилось превеликое множество.

Он бы с удовольствием сделал Шарли своей любовницей. Если она согласится. Конечно, им придется соблюдать крайнюю осторожность. Но он ведь бывший солдат. И хитрости у него достаточно.

Нуда, конечно, теперь он граф, и его полное имя Джордан Эдвард, Эдвард – в память об отце. Но Джордан знал, что, если ему удастся убедить Шарли стать его любовницей, он без труда сможет держать их отношения в секрете. В отличие от многих представителей высшего общества, он не выставлял напоказ свои сексуальные победы.

Шарли представления не имела, что она рассказала ему о себе гораздо больше, чем собиралась, когда избавилась от тяжкого груза горестных воспоминаний, сидя у камина в его объятиях.

Теперь Джордан, к примеру, знал, что ее готовили к выходу в свет. А это означало, что она наверняка была аристократкой и, вероятнее всего, жила за городом, потому что всех юных дебютанток ее возраста лондонские великосветские сплетницы замечали, внимательно разглядывали и делили на категории по мере того, как те продвигались от колыбели к алтарю.

Она явно не бывала на глазах у публики, иначе ее свадьба попала бы в заголовки газет, опять же принеся ей тем самым печальную известность. Из того, что она могла свободно общаться с представителями лондонского высшего света в стенах «Лунного дома» и что никто ни разу не усомнился в том, что она мадам Шарли, Джордан заключил, что она не из Лондона и никогда не бывала в этом городе в каком-либо другом качестве.

В результате этого разговора Джордан составил список своих догадок, передал его Джеффрису и ожидал ответов на свои вопросы. Кто женился на молоденькой девушке три или, может быть, четыре года назад? Кто умер вскоре после этого? Он должен был быть старше нее, с высоким титулом и, вероятнее всего, не из Лондона.

Где-то должны были остаться записи, и Джордан полагал, что Джеффрис их откопает, несмотря на то, что они до сих пор не знали ее фамилии. Не может быть, чтобы Шарлотта, подходящих под тщательно отобранные им критерии, оказалось бы так уж много. Когда перед Джеффрисом ставилась задача, он бросался ее решать, демонстрируя потрясающую эффективность. В этот момент он больше всего напоминал Джордану терьера, которому показали кость.

Они уже разгадали некоторые тайны, окружающие эту необычную женщину. Через несколько дней Джордан узнает все то, чего она не рассказала, уютно устроившись в его объятиях. Она рассказала ему многое, и, возможно, это частично объясняло ее поведение, но Джордан нутром чуял, что тут есть что-то еще.

Он хотел знать. Более того, ему нужно было знать. Чего он никак не мог понять, так это почему он был так одержим всеми этими вопросами.

Размышляя, Джордан наблюдал за Шарли, пока та прощалась с Мэтти, обнимала ее и улыбалась своей обычной невинной улыбкой.

Шарли было невдомек, что от ее улыбки его член, стянутый бриджами, оживал, а от вида ямочки, которая иногда появлялась у нее на щеке, все его внутренности судорожно напрягались.

Может быть, в том, что она этого не осознавала, и крылась часть ее привлекательности.