Чтение онлайн

Так оно и было. Они наслаждались обществом друг друга и в разговорах избегали больную тему. Мариам не показывала своего волнения при приближении критических дней, и лишь на третий день задержки сказала удивленно:

– Черт! У меня задержка. Сходи купи тест.

Пока она ходила в туалет, он ждал, нервно вышагивая по гостиной, как не ждал ни один преступник вынесения приговора. Мариам бесшумно влетела в комнату и молча бросилась ему на шею. По её щекам текли счастливые слёзы.

У него отлегло от сердца. «Получилось!»

Когда она отошла от нахлынувшего счастья, то сказала, что у них всё получилось, потому что она вручила себя в руки господа, и он дал ей возможность иметь детей.

– Наконец ты стала называть меня подобающим образом – господь бог! – обрадованно произнес Андрей.

Она шутливо замахнулась рукой:

– Не богохульствуй.

Вечером, когда легли спать, он стал снимать с неё ночную рубашку, и Мариам сказала сердито:

– Всё, с этим покончено.

– Но контрольное зачатие, – невозмутимо произнес он.

Она отстранилась:

– Всё в порядке, получилось.

– Тест-полоски – это ненадёжно, необходимо многократное повторение процедур.

Это, как он думал, просто игра, и, лаская Мариам, вновь попытался снять с неё бельё. Но в следующие пятнадцать минут она убедила его в том, что не жила во грехе и не будет, а понесла от бога. И лишь когда он, доведенный возбуждением и её актёрскими упражнениями до крайней степени бешенства, потянулся за китайской вазой, чтобы разбить её о стену (первая мысль была задушить Мариам, но он вовремя одумался – не душить же беременную жену); в этот угрожающий для домашнего имущества момент Мариам уступила.

– Ладно. Иди сюда. Если ты говоришь, что тест-полоски – ненадёжно…

Колесо закрутилось. И если до этого всё было, хоть относительно, но более менее предсказуемо, то с апреля 99-го происходящее стало напоминать «маньячку» – игру, в которой возникает много незапланированных, спонтанных действий.

Штейн, очередной раз прибыв в Волгоград, собрался ехать в кардиоцентр, и обратился за деньгами. Андрей много думал над тем, как объяснить, что на расчётный счёт поступила одна сумма (этой информацией владел Ильичёв), а в Джонсоне заказано в три раза меньше продукции (эти цифры Штейн скрупулёзно отслеживал у московских дилеров – они шли ему в план). Не представлялось возможным уговорить Ильичёва дать неверные показания, поэтому оставалось одно: не дать двум людям встретиться. Не имея готовой легенды, Андрей в последний момент придумал такую версию: «буквально вчера Ильичев с Быстровым прижали, пришлось срочно везти комиссионные». Для убедительности были приведены различные детали. Так как с заведующим кардиохирургией уже был установлен хороший контакт, на него можно было валить всё, что угодно:

– …ты же знаешь, он какой: оперировал родственницу главбуха, теперь она ему всё докладывает – когда какие суммы переведены. Как только ушел платёж, он уже на следующий день закатывает истерику: где комиссионные? И заместителя науськивает.

… И так далее – одна история за другой.

Штейну всё же хотелось побывать в кардиоцентре, и он изложил причины, на каждую из которых нашлась контрпричина, по которой ехать в этот день не стоит – одно дело сделано, у того человека только что были, нечего ему глаза мозолить, у третьего сегодня отгул. Так в итоге никуда не поехали.

В офисе находиться тоже было небезопасно. Хоть все сотрудники и были предупреждены, о чём стоит говорить, о чём нет, постоянно случались проколы. Особенно с Софьей Мануйловой, неимоверно серьёзной, что называется, девушкой без улыбки, которой огромных трудов стоило разъяснить то, что с приезжим нужно вести себя… немного неискренне.

Поэтому, если неудобный компаньон обнаруживал документ, который ему не стоило видеть, или продукцию, о реализации которой он не знал, Андрею приходилось напрягать фантазию, чтобы придумать правдоподобное объяснение.

В присутствии Штейна звонили клиенты и поставщики, с ними нужно было обсуждать сделки, делая это так, чтобы он не заподозрил неладное.

В следующий приезд поездку в кардиоцентр просто замарьяжили – сначала попросили прочитать лекцию по продукции Джонсона и навыкам продаж, потом Пономарёв погнал машину на ремонт и там застрял. Так незаметно подкрался вечер, ну, а конец недели, пятница, домашний адрес Ильичева и Быстрова, конечно же, неизвестен… На выходные Штейн никак не мог остаться – это было заранее известно, поэтому Андрею было предложено и в этот раз самому отнести комиссионные.

В Ставропольской клинической больнице без ведома Штейна заработала такая же схема, что и в кардиохирургии кардиоцентра. С той разницей, что клиенты никакую продукцию не выбирали, – просто перечисляли деньги, которые обналичивались под 25 %, и возвращались им обратно вместе с расходными документами. Для закупки расходных материалов и оборудования они предложили не живые деньги, а зачётную схему с мясокомбинатом, выпускавшим кровезаменители. Этим занялся Верхолётов, и обо всех этих делах, опять же, Штейн не знал.

В один из дней он неожиданно выехал в Ставрополь, это была плановая командировка по линии Джонсона, Андрею это стало известно в самый последний момент. До этого с клиентами никак не оговаривалось, что есть запретные темы, которые не следует затрагивать в разговорах с представителем Джонсона. Зачем сотрясать воздух и обнаруживать существование разлада у партнёров, некогда выступавших единым фронтом?

Поэтому пришлось срочно звонить в Ставрополь и просить людей поиграть в молчанку.

– …понимаете, человек занимает официальный пост в иностранной компании. Они там у себя, в Америке, привыкли к чистоплюйству, не поймут всего навоза здешнего… Лучше ему не вникать во все наши дела…

Неожиданности подстерегали повсюду, даже дома. Как-то раз Андрей привёл Штейна к себе – подальше от фирмы, и от кардиоцентра. Вот уж где можно расслабиться, не ждать ежесекундно подвоха. Не тут-то было. Мариам в разговоре упомянула, что муж регулярно бывает в бане с заведующими из кардиоцентра. До этого Андрей последовательно убеждал компаньона, что Быстров – чуть ли не враг, а с другими заведующими вообще контакт не налажен. Слова жены прозвучали столь неожиданно, что Андрей, растерявшись, пробормотал невнятные оправдания, затем, собравшись, сказал, что это были заведующие из МНТК. Мариам, не уловив ситуацию, напомнила имена врачей. И Андрею пришлось убеждать, что это совсем другие люди.