Чтение онлайн

— Когда вам стала известна версия милиции, у вас не мелькнула мысль, что, возможно, это месть из ревности?

— В глубине души я не верила в то, что Лена убила Олега, но вообще-то в первую долю секунды такая мысль мелькнула, да…

— Вам не поступало предложения о продаже принадлежащих вам акций? — Китаец пристально посмотрел на женщину.

— Нет, — пожала плечами та, — ничего такого не было.

— Позвоните мне, если вам предложат. — Владимир достал из кармана визитку и положил на стол. — И вообще, держите меня в курсе.

— Хорошо.

— Да, вот еще что, — Танин сменил позу, — вы не знаете, как найти этого Анатолия Михайловича?

— Нет, — с сожалением развела руками Ильина.

— Ну, — Китаец поднялся, — спасибо вам, Лидия Ивановна, за беседу, и до свидания.

Пройдя коридорчиком, Владимир ступил было на лестницу, но вспомнил, что с утра не ел. А уж вечерело. Он развернулся и снова вошел в обеденный зал. Опять откуда-то из-под арки появился метрдотель. Он проводил Танина за столик и принял заказ. Через пару минут на столе появился маленький графинчик с коньяком, который Китаец предпочитал всем другим напиткам (не считая утреннего какао), миниатюрная хрустальная вазочка с черной икрой и салат, украшенный ярко-зелеными листьями петрушки. «Выглядит неплохо», — удовлетворенно подумал детектив, наливая коньяк в пузатую рюмку.

Ужин прошел без всяких эксцессов, и, оставив официанту щедрые чаевые, Танин спустился вниз. Предупредительный швейцар распахнул перед ним двери. Китаец порылся в кармане и, достав оттуда мятую пятидесятирублевую банкноту, сунул ее в руку швейцара. В «Золотом роге» на эти деньги можно было выпить граммов сорок коньяка, поэтому по сравнению с ужином для Китайца это были не бог весть какие деньги. Но швейцар, мгновенно оценив достоинство купюры, подобострастно прогнулся перед Таниным.

— Будем рады видеть вас еще, — пробасил он, беря «под козырек».

«Еще бы ты был не рад», — беззлобно усмехнулся про себя Владимир, выходя на улицу.

Солнце уже село, но было еще довольно светло. На стоянке возле ресторана прибавилось машин: все больше дорогие иномарки. Детектив устроился в салоне своего джипа и, опустив окно, закурил. Пока что он не приблизился к разгадке убийства Монахова ни на сантиметр. Замятин, конечно, скользкий тип, трусоватый, да еще попал под пресс бандитов. Всей правды, естественно, он не сказал. Может, действительно стоит проверить его бухгалтерию? Только для данной операции нужен хороший аудитор. Ладно, это пока подождет. Была ли бизнесмену выгодна смерть Монахова? На первый взгляд — нет. Олег был хорошим руководителем, исправно выплачивал проценты. А вот Анатолий Михайлович, кажется, с ним не договорился. Нужно побольше узнать об этом человеке. Но это — завтра. А сегодня… Китаец медленно вырулил со стоянки.

Он взял курс на Волжский район. Сестра Лены, Стася, жила недалеко от набережной. Сегодня выдался первый по-настоящему летний вечер, хотя температура опустилась градуса на три-четыре. Небо очистилось, и не нужно было быть магом или прорицателем, чтобы понять, что завтра будет жаркая безоблачная погода. К набережной устремлялись кортежи иномарок и толпы разодетых граждан. Обрадовавшись возможности продемонстрировать голые спины и пупки, девушки, одетые в шортики, топики и юбки-мини, лениво фланировали, бросая по сторонам кокетливые и томные взгляды. Со всех сторон на Китайца веяло чувственностью и эротикой. Но он запретил себе думать о развлечениях.

«Что из себя представляет сестра Монаховой?» — он не задавался таким вопросом. «Ясно, она должна уступать, — бездумно решил он, — в обаянии своей сестре, иначе Монахов… И потом, какое обаяние? Да, Монахова недурна, очень даже недурна, — Танин воскресил в памяти ее лицо, — но облик, в котором она предстала перед нами с Мамусей, оставляет желать лучшего — бледна, запугана, взгляд затравленный, слезы, дрожь…»

Владимир въехал в небольшой вытянутый двор, образованный рядом гаражей и длинной сталинской трехэтажкой. Выйдя из машины, Китаец направился к первому подъезду, где должна была располагаться седьмая квартира. Его движения сопровождались любопытными взглядами соседей. Непроизвольно он скользнул глазами по балконам. На втором этаже белела тарелка спутниковой антенны. В подъезде, пол которого был выложен метлахской плиткой, стояла прохладная тишина, столь характерная для подобных построек. Владимир поднялся на второй этаж и позвонил в дверь с табличкой «7». Дверь была стальной, обитой кожей. Через несколько секунд лязгнул замок — видимо, в квартире было две двери, — и до него донесся звонкий голос:

— Кто?

— Моя фамилия Танин. Я приятель Бухмана и частный детектив. Меня наняла ваша сестра Елена. Мне нужно с вами поговорить, — отчеканил Китаец.

С металлическим грохотом дверь распахнулась, и на пороге Владимир увидел стройную шатенку, выше среднего роста, с зелено-серыми глазами. На женщине было черное атласное платье-сарафан на тонких лямках с «молнией» на лифе. Она была в полной боевой раскраске — похоже, куда-то собиралась. Китайца заинтересовало ее лицо — нервное, подвижное, характерное, с заметной асимметрией, придававшей ему дерзкое, отчасти стервозное выражение. Взгляд был лукавым и задиристым, когда она улыбалась. Когда же улыбка сползла с ее лица, оно стало высокомерным и отстраненным. Ее красиво изогнутые, высокие брови правильного рисунка дополняли впечатление. Линия рта была немного жесткой, нос — идеально прямым, волосы — гладкими и блестящими. Суперкороткая челка открывала почти весь лоб, на котором не было ни единой морщинки. «Хищница», — определил Китаец и умопомрачительно улыбнулся хозяйке.

— Добрый вечер, — поздоровался он, — Владимир Алексеевич, — он слегка наклонил голову, — а вы Стася? — полуутвердительно-полувопросительно произнес он.

Стася небрежно кивнула и с интересом посмотрела на гостя:

— Проходите.

Голос ее прозвучал довольно равнодушно.

Танин вошел в просторную гостиную, бледно-розовые стены которой приятно сочетались с бордового цвета мягкой мебелью — исполинским диваном и четырьмя огромными комфортабельными креслами. Паркетный пол застилал коричнево-бежевый ковер, мебель отличалась передовым дизайном. Китайца заинтересовали две картины, иллюстрирующие позы из Камасутры. Рисунки поражали тонкостью и тщательностью исполнения. В углу, на модной тумбе из красно-коричневого дерева, стояла красивая настольная лампа с бледно-песочным абажуром, придававшая комнате уют и какую-то интимную теплоту. Двери на балкон напоминали ставни из деревянных реек. На небольшом инкрустированном столике высились бутылки «Мартини», «Кизлярского» и всевозможных ликеров.

— Садитесь, — указала Стася на кресло, скрестив руки на груди, — чем могу быть полезна? — суховато произнесла она.

— Не могу сесть, когда женщина стоит, — улыбнулся Владимир.

Красотка меланхолично пожала плечами и опустилась на диван, закинув ногу за ногу. Детектив разглядел ее ножки — стройные, с хорошей лепкой икр и изящными лодыжками. Стася поймала его откровенный взгляд и усмехнулась:

— Вот уж не думала, что сыщики бывают такими мачо. — Она облокотилась на спинку дивана.

— А как же Майк Хаммер? — Танин продолжал лукаво улыбаться. — Ему же прохода нет от женщин.

— Ну, это кино, — она обнажила в снисходительной улыбке свои крупные ровные зубы, — в жизни все совсем иначе.

— Я смотрю, вы лишены романтических иллюзий, — Китаец, не стесняясь, разглядывал сидящую перед ним женщину, — а я все еще полон ими. — Он намекающе улыбнулся.

— Вы? — удивилась почему-то Стася.

— А что, непохоже?

— Мне вы кажетесь не простым человеком, а игроком, — красотка прищурила свои продолговатые глаза, ставшие неожиданно совсем темными, — авантюристом и отпетым совратителем, — помедлив, добавила она и несколько натянуто рассмеялась.