Чтение онлайн

Миулова, кстати сказать, даже и не пыталась. А просто и банально повисла на руках напарницы, потеряв сознания словно какая-то профурсетка, а командир, пусть и в прошлом, почти элитного подразделения.

– Кофеева, ты чего творишь?! – обратилась теперь уже известная особа и особь, если быть точным.

– То, что ещё там на курорте была должна! Помешать командиру делать всякие глупости. Ишь чего удумала, не хочет она целоваться с другой матерью, а что в прайде делать будет. Откуда только таких извращенских замашек набралась, – заявила та в ответ.

– Я вообще-то не мать, – пояснил он ей.

– Поверь, с возрастом это проходит, – завила ему Чико, явно не понимая сказанного им.

– Боюсь, это не мой случай, – добавил он.

– Так у тебя бесплодие, бедняга, – сочувственно выдала Кофеева.

– Ну, можно сказать и так, – не стал продолжать намёки Каэл, поняв, что тут очень сложный случай.

– Тогда я этой дуре сисястой вообще морду набью. Не перехрясла бы, если и поцеловалась, – закончила свою речь она сердито.

– Не надо никого бить. Она и так сознание потеряла. Меня Каэл зовут, – представился в конце он.

Ну, не хочет она никак понимать, что перед ней не кошка, а котёнок, зачем её расстраивать. Пусть всё идёт своим чередом.

– Не, ну, как скажешь. Не больно-то и охота своего командира бить, даже если она такая дура. А может, ты вместо неё меня поцелуешь, я так-то не против. Правда, никогда такого не делала. Ну, чтобы специально, а так бывало, – перешла она совершенно к другой теме.

– Ага, значит, в таких делах не опытная? Это ты, конечно, зря. Но сначала положи уже на землю Миулову. Здесь пока бояться некого, если что, мои зенитки всех бессмертных быстро успокоят, – отреагировал он на её предложение.

Уговаривать она себя не стала заставлять, а быстро, но аккуратно уложила Рис на пол. Сканирование показывало весьма плачевное состояние той. Так и мысль отработать суперпоцелуй на Кофеевой, пусть она так и не созналась, как её зовут, закралась в голову. Пусть она и не отличалась размером груди, но в целом была явно приятной наружности и, что самое главное, не вызывала отторжения, что было весьма редким явлением. Пси штука сложная и порой живёт своей жизнью и откалывает такие фортели. Короче, внешность никак не влияет на восприятие кошки. А попадались порой… но нет, лучше пристрелить или зарубить. Умом вроде бы полечил такую, а что-то внутри вызывает такое отторжение, что лучше решить вопрос радикально, для собственного успокоения. Такое бывало не часто, но случалось, будто с воплощением самого зла столкнулся. В целом-то отношение к кошкам нейтральное. Если не нарываются, пускай сами выживают, им удача ещё понадобится.

– Ладно, сначала немного Миуловой займёмся, а ты готовься, щас целовать буду, – заявил Кофеевой, добавив металла в голос, чтобы прочувствовала, сколь опасна и трудна будет процедура.

Смотреть на её лицо было просто приятно. Сколько же эмоций там отразилось и разом, а какой испуг. Всё, птичка певчая, отпорхалась, будешь теперь целованная.

– Меня Чико зовут, – сказала она до того неуверенно, что даже голос её подвёл.

– Очень приятно, – ответил ей, чтобы немного успокоить.

Сам же в это время достал шприц-тюбики. Всё-таки у Миуловой было очень запущенное ранение. Операцию чуть попозже сделаю, наловчился на трупах пользоваться пси и так.

– А что это за уколы? – отмерла Чико.

Какое всё-таки интересное имя. Но главное не это, а то, что она отвлеклась от так пугающих её мыслей.

– Сначала обезболивающий, – честно признался ей.

– Зачем ты врёшь! Его не существует! – вдруг ни с того ни с его взорвалась она.

Понять её можно, терпеть всегда, терпеть везде и знать, что кому-то этого можно не делать, как котятам, которые почти не чувствуют боль, вернее чувствуют, но совсем иначе, или те же Двенадцать Великих, у которых этот вопрос решал Лискин, а тут можно только застрелиться или дождаться, когда вылечат, что применительно к нынешнему времени и ситуации означает медленно умирать, терпя бесконечную боль, что мы и наблюдаем сейчас на примере Миуловой.

– Существует, только знаю о нём только я. Теперь понимаешь, почему меня так упорно разыскивала Великая Праматерь Тау и что на самом деле сотворила твой командир? – врал я вдохновенно и все стрелки скидывал на Рис.

– Правда? – с надеждой в голосе спросила она.

– Конечно, сейчас сама убедишься. А ещё потом добавлю нечто вроде антибиотика. Не совсем, действие другое, но даже получше будет, – пояснил для неё.

М-да, такого эффекта от своих слов совершенно не ожидал. Дожидаться меня она не стала, а кау только сделал второй укол, схватила за грудки и таки нанесла свой удар, поцеловала. Я вам не кисейная барышня, терпеть над собой насилие не стал и, пользуясь превосходством в силе, взял всю инициативу в свои руки, тем более она это дело совершать абсолютно не умела. Ну, кроме чмока в щёчку, наверное. Что тут скажешь, старый суровый солдат. Ничего, мы её научим родину любить и французские поцелуи, к которому сейчас и перешёл. Правда, пользуясь тем, что ходячая биофабрика, модифицировал слюну так, что вместе с ней сейчас Чико досталась и ударная доза эйфориков и немного обезболивающего, и кое-что из боевых анаболиков и просто симуляторов. А вы думали, шо? Контакты близкого рода между кошками и котятами – это не только приятно, но и крайне полезно.

– Я… я не понимаю, что со мной происходит! – воскликнула она отчаянно, вдруг вырвавшись.

Была она в это момент раскрасневшаяся и даже хвост нервно дёргался. А потом она взглянула мне в глаза, буквально на мгновение.

– Какая командир всё-таки дура, от такого отказываться! – воскликнула она отчаянно и с этим кликом ринулась в самый омут, ко мне в объятия.

А я что, я ничего. Всё так и было рассчитано. Что же, третий блин должен с Миуловой выйти не комом, а пока займёмся разложением морально-этических устоев этой Чико, оказавшейся такой милашкой. Да… если разобрать, вокруг такое творится, мир, можно сказать, умирает, и хорошо, что никто не знает, чьими усилиями, а мы целуемся. И, по-моему, нам обоим глубоко начхать и на окружающую действительность, и все проблемы с этим связанные. Это даже лучше мороженого.

– Ты как? – спросил очнувшуюся Миулову.

– У меня почти ничего не болит… Я умираю?! – первым делом озадачилась она будущим сроком своей жизни.

– Не знаю, на первый взгляд нет. Но ты не особо расслабляйся. Действие обезболивающего не бесконечно, – сообщил ей далеко не обнадёживающую весть.

Чико воспользовалась ситуацией и вцепилась мне в руку и вдобавок тёрлась щекой о плечо. Хорошо хоть маленько затихла и уже не требовала целоваться так безапелляционно. Не хотелось мне применять к ней грубость, но ведь не только это делать в жизни надо, а ей, похоже, целоваться очень понравилось. Только смущало её выражение лица, то и дело проскакивающее, когда она на меня смотрела. Что-то её беспокоило и пугало.

– Обезболивающее?! – воскликнула она и подобралась.

– Ты бы не дёргалась, действие лекарств не абсолютное, а нам ещё тебе операцию делать, – сообщил ей её ближайшее будущее.

– У тебя есть собственная регкапсула? – опять она полезла с ненужными вопросами.

– Рис, вот на кой она нужна при такой глупой в общем-то ране, а? – поинтересовался у неё, посмотрев прямо в глаза.

А они так ничё даже. Не совсем-совсем, а вполне себе.

– Глупой?! Да ты понимаешь, что мы без лекарств и я почти умерла от неё?! А сколько боли натерпелась! – взорвалась она истерикой и горько заплакала.