Люгер
Шрифт:
Даже заорать не получалось.
Рот был набит какой-то дрянью. Слюна подкатывала к горлу, пищевод при глотательных движениях обжигало, куда той кислоте. А еще веки, тяжелые, стопудовые. Теперь я понял все чувства гоголевского Вия, ту его тоску в голосе, когда надо было их поднять, а добрых молодцев с вилами поблизости не оказалось. Вдобавок безумный кузнец Вакула обернул наковальню мягким войлоком и теперь мерно и монотонно долбил по ней двухпудовым молотом. Долбил, сука, в моей голове!
Духхх...
Духх...
Дудуххх...
Духх...
Духхх...
Не знаю, сколько в реальном времени провел в таком состоянии - десять секунд, пять минут, двадцать, но в моем измерении прошла бесконечность. И страх сначала тихонько показал из закоулков разума свою мерзкую морду, затем нерешительно, чуть боязливо выполз, а потом, осмелев, стал заполнять собой все. Больше всего ужасало то, что мозг будто был изолирован от остального организма. Мышцы чужие, тело перекручивало, ломило каждую кость, и оно отказывалось подчиняться. Жило своей жизнью. Дергалось с усердием доброго паралитика. Оставляя мне возможность только наслаждаться болью.
Обрывки каких-то мыслей, которые стайками воробьев разлетались, стоило чуть приблизиться к ним. Ни одну не получалось ухватить за хвост.
Где я?
Кто я?
С трудом нашел ответы.
Улей.
Люгер.
Впрочем, постепенно в голове прояснялось, сначала удалось взять под контроль веки, открыть глаза. Угол кровати и шкаф один в один, как у меня в номере. Мой номер... Последнее внятное воспоминание - выхожу из банного комплекса, собираясь в кафе прикупить еды и направиться к себе. А дальше - что-то ужалило в шею и темнота.
Постепенно появлялась и чувствительность тела. Сначала ощутил ноги, а потом, как теплая волна пронеслась. Руки были стянуты за спиной. Не холод металла, скорее всего пластиковые хомуты, какие я здесь видел неоднократно. Пока еще сохранялась чувствительность. Или затянули слабо, или прошло немного времени. Впрочем, если хорошо и с чувством подойти к этому вопросу, то и пяти, максимум десяти, минут хватит за глаза.
Включился слух.
Два голоса.
Говоривших, пока не видел, оба находились вне поля зрения.
– Чужак, зачем ждать-то?! Давай прямо сейчас отрежем ему башку, а потом все остальное. Скорее делать, пока его никто не хватился, и валить с Форпоста... Поймают за таким... Лучше даже не думать, чем это грозит.
– Вилена сказала, заплатит только, если будем резать живому и в полной памяти. Сначала яйца и член, потом пальцы на руках и ногах, потом башку, завершающий аккорд - в рот вставить хер.
– И откуда у баб в голове это дерьмо берется? Нет, просто завалить, выеживаются!
– Пусть! Нам же лучше. За искусство всегда платят больше! Еще надо принести башку этого идиота и видео. Это обязательно. И сделать все сегодня. Типа у них у главной - Хельги именины завтра. Велена презент преподнести хочет. Закосячил этот тип говорят, не по-детски. Не справимся - не заплатит.
– Один черт, такие сложности. Эффект-то тот же. Пациент скорее мертв, чем жив.
– Завалить свежака - много мозгов не надо. Если бы было все просто - хрен бы за него кто жемчужину дал, так, пару горошин, максимум. А мне нужна жемчужина! Очень.
– Не только тебе!
– второй голос хохотнул, да так мерзко.
– Эт точно, но мы сейчас все поправим! Пять сек...
Тишина, шуршание.
– Чужак, Чужак!... Ты, чего Чужак?..., - истерические нотки, а страх таки ощущался в этом голосе, - Не надо... Да не нужна мне жемчужина... Не надо! Ты чего? Да пошути...
Резкий, но глухой звук, будто кто-то шампанское открыл, оборвал другие, поглотил их. Проглотил.
И так раза три или четыре. Многозарядная бутылка. Ага, бутылка... Мозги еще на место не встали.
А затем смешок и довольный голос:
– Надо, Федя, так надо! Кто бы знал, как давно я мечтал это сделать?! Как же ты меня достал своей тупостью!
Попробовал пошевелиться. Нет, руки слишком стянуты, оставались свободными только ноги. Но они пока реагировали плохо на сигналы мозга. Чем это меня таким оглоушили?
Появилась знакомая морда - бородач, которого я видел в сауне, именно он и еще один направлялись до кабинетов в обнимку с девками легкого поведения. Второй, видимо, добегался.
– О-о, как хорошо! Ты, мужик, просто красавец! И это говорю без всякой херни! Ни разу не противный. Только подумал, что пора бы тебе уже в себя прийти. Смотрю, и ты зенками хлопаешь. Красава!
– продемонстрировал тот оттопыренный большой палец в штурмовой перчатке, а затем с руганью и матами, схватил меня за шкирку, - Только тяжелый, падла!
Потащил по комнате, угол обзора сразу увеличился. Посадил на обычный советский деревянный стул, заведя мои скованные руки за спинку. Примотал скотчем ноги к ножкам. Самое поганое, что я только минуты через три обрел полный контроль над телом, но уже не дернешься. До этого, как деревянный. Бородач же посмотрел эдак довольно, словно любуясь.
– Погоди немного, потом и к спинке примотаю. Да, ладно ты, не дергайся, не скажу, что больно не будет. Больно будет, и будет охрененно больно! Видишь, как бывает. Ну, хоть помычи что-нибудь? Последняя просьба там или еще какое пожелание?
Вот ведь, тварюга, еще и глумилась.
Тот взял с кровати в руки мой же ПБ или не мой, но ПБ. Сука.
Затем медленно убрал пистолет в кобуру на бедре. Покопавшись в карманах, достал небольшой цифровой фотоаппарат, и принялся выбирать место, куда его пристроить, я же лихорадочно просчитывал свои варианты. И все они не внушали оптимизма от слова «совсем». Бородач же тихонько насвистывал какую-то незнакомую мелодию, выбирая лучший ракурс.
Вот что делать?
И что я могу?