Чтение онлайн

– Все в порядке. Годится, - сказала Мария-Елена.

Что "в порядке"? Что и для чего "годится"? Марии-Елене было все равно. Она даже не задумывалась над этими вопросами. Ответ был готов заранее: "Все в порядке. Годится".

Ей вполне хватало того, что она знала. Мария-Елена знала, что движение - жизнь, неподвижность - смерть. Она знала, что группа людей, объединенных целью, - это жизнь, а одинокий человек, лишенный цели, смерть. Мария-Елена знала, что поющий человек - это жизнь, а человек, у которого отняли песню (и даже записи и память о песнях, которые он пел когда-то), - смерть. Она знала и то, что слишком долго пребывала в состоянии смерти. Она знала, что смерть все равно придет, настигнет всех без исключения - кого-то раньше, кого-то позже, - но была уверена в том, что умирать до наступления физической смерти недостойно человека.

Фрэнк вернул ее к жизни и собирался что-то сделать, а делать что-то, не важно что, неизмеримо лучше, чем пребывать в летаргическом сне, в котором Мария-Елена провела долгие годы.

Мария-Елена вела автобус, нахлобучив шоферскую фуражку и нацепив очки с дымчатыми стеклами, из опасения ненароком попасться на глаза кому-нибудь из знакомых демонстрантов, толпившихся по своему обыкновению у ворот станции (как будто такая встреча могла иметь сколь-нибудь значимые последствия). Фрэнк в синей форме охранника стоял на нижней ступеньке, невозмутимо поглядывая в лобовое стекло. В двух рядах позади справа от Фрэнка, сидел Кван в костюме, белой сорочке и при галстуке; добрую четверть персонала Грин-Медоу составляли азиаты, и присутствие Квана лишь добавляло облику заговорщиков достоверности. Еще через два ряда сидел Григорий в клетчатой рубашке с распахнутым воротом - эдакий высоколобый, витающий в облаках и презирающий всякие условности вроде галстуков. Пэми сидела по другую сторону прохода. На ней были черный джемпер, скромная нитка жемчуга и очки в роговой оправе; прежде растрепанные волосы собраны в безупречный пучок. Неясно, кого должна была изображать Пэми, но выглядела она вполне прилично.

Впрочем, ломать комедию пришлось недолго. Автобусы сворачивали и въезжали в заблаговременно открытые ворота станции, не останавливаясь, чтобы не стать легкой добычей забастовщиков и демонстрантов. Полицейские и охранники увидели то, что ожидали увидеть, - желтый автобус "Келли транзит" с женщиной за рулем, охранником в синей форме и высоколобыми пассажирами в салоне; к тому же автобус прибыл по расписанию, так что его пропустили беспрепятственно.

Территория внутри периметра была тщательно ухожена, являя постороннему взгляду опрятный склон с фруктовыми деревьями и подстриженными кустами на фоне густой купы более высоких пихт различных пород. Двухрядная асфальтовая дорога убегала вверх по склону, и, лишь достигнув вершины холма и перевалив за нее, лишь оказавшись под сенью деревьев, пятеро лазутчиков в полной мере почувствовали, что первый этап операции благополучно завершен.

Впереди возвышался усеченный конус станции, унылая бетонная бочка без окон. Под бетоном скрывался стальной колпак, а под ним, в свою очередь, находились реактор в защитной оболочке, стержни замедлителя, парогенератор, теплообменник, фильтры, клапаны и отстойник. Все это вкупе составляло сердце станции, ее живую сущность, с которой пятерым людям в автобусе придется совладать, если они хотят чего-то добиться; разумеется, при условии, что их не выведут отсюда в наручниках.

Слева от главного конуса торчала его уменьшенная копия - здание вспомогательного оборудования. Под его крышей располагались аварийная система охлаждения, емкость с насыщенной бором водой и хранилище радиоактивных отходов. Чуть поодаль виднелся административный корпус, трехэтажное кирпичное здание, являвшее собой полный контраст образчикам ядерной архитектуры и более всего напоминавшее факультетское помещение какого-нибудь колледжа на Среднем Западе.

Справа от главного колпака располагался турбинный ангар, удивительно похожий на здания сходного назначения на обычных электростанцях. Там были установлены турбина, генератор, конденсатор, трансформатор и все прочие устройства, при помощи которых излучаемая реактором энергия превращалась в электричество. Бок о бок с турбинным ангаром стоял еще один маленький колпак, в котором размещалась ставшая притчей во языцех лаборатория доктора Филпотта. На заднем плане виднелись две охладительные башни, сводчатые сооружения из серого бетона, напоминавшие Ваала, высеченного резцом скульптора-минималиста.

Напротив колпака станции стояло приземистое здание пульта управления, соединенное с колпаком длинным коридором. Там сидели слуги ядерного чудовища, которые кормили и ублажали своего повелителя, удерживая в узде его неистовую мощь. Именно это здание предстояло захватить пятерке смельчаков; победить, или оказаться побежденными.

Мария-Елена остановила автобус у входа в здание пульта управления, включила ручной тормоз и открыла дверь. Фрэнк оглянулся на своих сподвижников и кивнул.

– Нам нечего терять, ребята. - сказал он и выпрыгнул из автобуса.

Такой боевой клич был ничем не хуже любого другого.

36

– Господи, профессор! Вы только посмотрите!

Доктор Марлон Филпотт, менее опрятный и холеный, но более внушительный в своей лаборатории, нежели на экране "Ночной линии", неохотно оторвал взгляд от магнитной ловушки и висевшего в ней медленно клубящегося сгустка дейтерия, в котором происходило нечто. Или вот-вот должно было произойти. Он вопросительно посмотрел на Чанга, робко топтавшегося в дверях комнаты отдыха, и пробурчал:

– Что случилось?

– Там по телевизору такое показывают!

Доктор Филпотт был совершенно уверен, что свалял дурака на "Ночной линии" или его выставили дураком, что было ничуть не лучше. Поэтому упоминание о телевидении вызвало у него приступ раздражения. Черт бы подрал этих руководителей "Юнитроник" с их рабским преклонением перед общественным мнением!

– В дейтерии происходит нечто более важное, намного более важное, чем на экране телевизора! - наставительно заметил он.

– Нет, нет! - Чанг был взвинчен до предела и переминался с ноги на ногу, словно ему хотелось в туалет. - Это здесь, у нас на станции!

Демонстранты, забастовщики... Доктор Филпотт старался обращать на этих новоявленных луддитов как можно меньше внимания и уже хотел было дать юноше суровую отповедь, когда Синди, обеспокоенная волнением Чанга, выскочила из-за вспомогательного пульта и бросилась к дверям, привычным движением откидывая светлые волосы, упавшие ей на глаза.

– Что случилось, Чанг?

– Может быть, я ошибаюсь... - забормотал Чанг, плоское лицо которого, полускрытое круглыми зеркальными очками округлилось заметнее обычного; это был единственный признак беспокойства. - ...Но, кажется, нашу станцию захватили.

Синди тряхнула головой. Ее светлые волосы опять упали на глаза.

– Кого захватили?

– Нас! Электростанцию!

Филпотт, которому хотелось лишь одного - немедленно вернуться к созерцанию происходящего в дейтерии, развел руками и сказал:

– Захватили? И где же они? Что-то я никого не вижу!