Людишки
Шрифт:
"Не подпускайте к реакторам одержимого, гоните Филпотта прочь!" Что ж, сказано без обиняков, хотя изречение и уступает прозрачностью куриному бульону. Одержимый Филпотт. Это какой-то человек? Кто он?
Что это? Неужели у одного из демонстрантов нимб над головой? Джошуа захлопал глазами, вгляделся снова. Нет, конечно, нет. Просто игра света.
Как всегда, Джошуа показал свою физиономию и свой жетон-пропуск охраннику у ворот. Нынче утром тот выглядел угрюмее среднего, но все же, как обычно, махнул рукой: проезжай, мол. Джошуа помахал в ответ и покатил вверх по пологому склону, скрывавшему главные корпуса от праздных любопытных глаз (или, возможно, от глаз цепких и внимательных) толпившихся на шоссе сограждан. По пути он размышлял о последнем, третьем лозунге.
"Не подпускайте к реакторам одержимого, гоните Филпотта прочь!". Кажется, есть какой-то ученый по имени Филпотт, эдакая высоколобая думающая машина. В Грейлинге, что ли? Не так уж далеко отсюда. Филпотт, Филпотт... Джошуа не смог припомнить его христианское имя. Справа от рабочих корпусов начиналось какое-то строительство, но, погруженный в размышления, Джошуа не обратил на это особого внимания. Филпотт, Филпотт... ученый... экспериментатор...
"Мы вам не подопытные кролики!"
О нет. Здесь? Здесь?! Джошуа сжался в комочек за рулем "хонды" и испуганно загнал ее на свободный пятачок на стоянке.
Нет, они не посмеют.
Но они посмели.
– Не знаю, почему эти сведения так быстро просочились наружу, - сказал Гар Чэмберс.
– Я тут, ясное дело, ни при чем. Представитель станции не мог ничего выболтать, - ответил Джошуа, не потрудившись скрыть раздражение.
Они сидели вдвоем в кабинете Гара, главного инженера станции и непосредственного начальника Джошуа. Последний не старался скрыть раздражение, потому что оба знали: сейчас ему предстоит выйти к людям и по крайней мере до конца рабочего дня вкалывать в поте лица. Что ж, Джошуа был прирожденным заведующим ОСО, хоть это хорошо.
Четыре года назад, когда Грин-Медоу-III только открылась и эта должность была свободна, Джошуа и его супруга, Дженифер, уже успели целый год прожить на своей даче и понять, что им невмоготу терпеть Нью-Йорк, работать в Нью-Йорке и даже наблюдать нью-йоркскую жизнь со стороны. Джошуа был легок на подъем, а посему быстренько перековался из обнищавшего служащего неблагодарного городского предприятия в сельского жителя, внештатного болтуна, эдакий временный рупор атомной энергетики. Собственного мнения о мирном атоме Джошуа не имел, ни хорошего, ни дурного, равно как и о кошачьем корме, губной помаде или подгузниках для взрослых - всем том, что он когда-то рекламировал. Стало быть, если по милости демонстрантов за воротами и здешних перестраховщиков, имеющих от него тайны, и эта работа перестанет радовать его, Джошуа с легким сердцем пойдет на должность болтуна в комиссию конгресса штата Нью-Йорк по туризму.
Все это Гар знал не хуже, чем сам Джошуа.
– Мы надеялись, что сумеем управиться раньше, чем придет пора делать первое публичное заявление, - извиняющимся тоном проговорил он. - Когда люди поставлены перед свершившимся фактом, все гораздо проще, ты и сам это знаешь.
– Так вот почему даже меня не посвятили.
– Я очень сожалею об этом, - оправдывался Гар. - Я и впрямь думал, что мы сумеем обстряпать все по-тихому.
– Физик-экспериментатор, известный всему миру, намерен переехать сюда из Грейлинга и ставить опыты с новыми источниками энергии, - наседал на Гара Джошуа. - И ты надеялся сохранить это в тайне. Да сейчас она, должно быть, уже известна половине здешних секретарш. Но только не мне почему-то!
– Вероятно, нас выдала стройка, - предположил Гар.
– Стройка. Ах, да, я видел нечто похожее, когда ехал сюда. Что это за стройка?
– Новая лаборатория. Для нашего высокого гостя, - ответил Гар. - На почтительном удалении от реактора и могильника. Безопасность обеспечена. Неприятностей из-за нее не будет, никогда и ни у кого.
– Разве у него нет лаборатории в Грейлинге?
– Вообще-то есть, - признал Гар.
Джошуа почуял тухлятинку.
– Так что ж ему там не сидится?
Вид у Гара сделался вконец расстроенный, даже немного болезненный.
– Иногда он поднимает что-нибудь на воздух, - ответил главный инженер. - Похоже, тамошнее начальство решило, что университетский городок не самое подходящее для этого место.
– Зато атомная электростанция - местечко в самый раз!
Гар развел руками.
– Джошуа, решение было принято на гораздо более высоком уровне, чем наш с тобой. Гораздо, гораздо более высоком.
– Так, ладно, - ответил Джошуа. - Стало быть, наши хозяева будут что-то с этого иметь. А нам-то перепадет что-нибудь?
Гар попытался скорчить мину, призванную выразить его надежду на лучшее.
– Может, слава? Мы - в средоточии самых передовых исследований в области энергетики, как тебе такое?
– Не ахти что, - ответил Джошуа. - Но я попробую сварить кашу хотя бы из этого топора. Может, кто-нибудь и заморит червячка.
Гар встрепенулся и встревоженно вскинул голову, будто услышал взрыв в коридоре.
– Заморит червячка?
– Ох, Гар, я уж и не знаю, - сказал Джошуа. - Я весьма и весьма обескуражен. Утаивать от меня сведения, которые мне просто необхо...
– Я больше не буду, честное слово.
– Достаточно и одного раза.
– Джошуа, сейчас мне без тебя не обойтись, - взмолился Гар. - Не я придумал перетащить сюда этого проклятущего гения, не я посадил его на наш горб. Но он здесь или очень скоро будет здесь, и нам надо как-то скормить это общественности. Мы не можем допустить, чтобы люди воспользовались присутствием тут доктора Марлона Филпотта как предлогом для нового витка выступлений против атомных станций.
– Они уже воспользовались.
– Без тебя я пропал, - заканючил Гар. - Не покидай нашу команду, Джошуа.
– А разве команда меня не покинула?
– Мы тебя не оставим, не бросим. Не беги с корабля, когда он вот-вот пойдет ко дну. Обнародуй наше заявление, Джошуа. Ну пожалуйста.
Джошуа уже успел немного смирить свое негодование. К тому же он знал, что в комиссии по туризму будут платить чуть-чуть щедрее, а ехать туда значительно дольше. Поэтому он поднялся со стула и сказал:
– Гар, только ради тебя. Я подумаю, что можно предпринять, но делаю это только для тебя.