Чтение онлайн

– Столько – дам. Но ни дня больше.

– Верни Стэнтоку наших коней и наши деньги.

– Двадцать пять фунтов? Я вычту из них то, что потратил на художника, гравёра, типографию, расклейщиков, – и то, что будет в остатке, верну.

Тогда Стэнток, крепко обняв Бэнсона, вышел. И вышел Дюк.

Через неполный час, на двух конях, имея двух запасных, взяли путь на Бристоль – Стэнток и посыльный Дюка. И Бэнсон был бы прав, что времени на какие-то действия по его освобождению не будет ни минуты, если бы в этот самый час не ввалился ко мне в каминный зал измученный, с воспалёнными от безсонницы глазами Джек новоявленный Сиденгам, и не прохрипел, валясь у двери, набрасывая бледность на лица сидящих за столом женщин:

– Бэнсон в беде!..

Первой удачей было то, что Давид находился в «Шервуде»: он привёз учителя для детей, Гювайзена Штокса. Второй – то, что Алис в данный момент находилась в Бристоле, поскольку мастер каменщиков решительно настоял на скрупулёзном согласовании всех деталей строительства.

Джек немедленно был перемещён за стол. Вошёл привязавший лошадей его сопровождающий, Робин, бывший боец Вайера, и сел с ним рядом. Две кружки налиты ромом до половины, Джек пил, стуча зубами о металлический край. Решительно были удалены из зала женщины и дети. За столом сидели те, для кого принимать тяжёлые вести было обыденным ремеслом: я, Давид, Тай, Робертсон, Иннокентий, напротив них – Джек, Робин, Ярослав, Готлиб и Дэйл.

– Давид, – спросил я со своего тронного стула. – Ты те пистолеты, что спасли нас у Чагоса, не продал?

– Нет, – ответил он. – Лежат в цейхгаузе. Я ведь по торговым делам больше не плавал.

– Девяносто два пистолета, – быстро говорил я. – А сколько сможем быстро собрать надёжных людей?

– Ах, если бы Стоун и команда были бы здесь! – воскликнул разволновавшийся до красноты Иннокентий.

– Томас, – вдруг тихо произнёс Давид. – Если только спасение Бэнсона возможно, то оно не в пистолетах. Оно в бумаге.

– Объясни, – потребовал я.

– Другого выхода просто нет, поверь старому еврею, – вздохнул Давид, плотно прижимая к столу расправленные ладони. – Нужно взять самое ценное, что у нас есть. Мне на ум приходит только твой чёрный жемчуг. И мчаться в Лондон, к королю Георгу. При дворе очень любят две вещи: морские истории и подарки. Ещё не знаю как, но я пробьюсь на аудиенцию к Георгу и расскажу кучу пиратских небылиц, и поднесу ему жемчуг. Затем попрошу у него полного прощения для того, кто ему этот жемчуг послал: английского моряка Бэна Бэнсона. И только тогда, этим королевским указом о помиловании, если успеем примчаться в Плимут до казни, мы спасём Бэнсона.

– Прошу меня извинить, джентльмены, – вдруг подал голос Робин. – Но это вполне возможно. В казармы прибыл королевский прокурор, значит, хотя б пару дней будет расследование. Потом приготовления к казни. Церковные праздники, эшафот, согласование с магистратом, распределенье охраны – всё требует времени и даёт нам это самое время. Соберём ядро из самых надёжных людей. Будем мешать построению эшафота. Спаивать стражников. Похищать палача. Да при необходимости повесим самого королевского прокурора. Но до прибытия королевской бумаги казни мы не допустим.

– Кого возьмёшь с собой в Лондон? – быстро спросил я Давида.

– Хотя бы Робертсона, и довольно.

– Иннокентий! Оседлай им четырёх лошадей, самых выносливых, – приказал я. И, сморщив лоб, спросил у Давида: – Верхом выдержишь? Если ехать в карете – это дней шесть, а то и неделю…

– Выдержу, сколько надо, – заверил Давид. – Зад сотру до костей, но до Лондона домчимся в самое короткое время.

– Тай, – сказал я, вставая из-за стола. – Собирайся.

– А я? – удивлённо спросил Готлиб.

– Ты останешься здесь. Ни на шаг от Симонии чтобы не отходил. Приказ.

И пошёл, почти побежал наверх.

Вбежав в комнату, сказал ожидающей меня Эвелин:

– Мою дорожную одежду. Старые ботфорты. Пистолет. Крысу.

Раскрыв наш монетный сундук, выхватил из него атласный мешочек с жемчугом и побежал вниз.

Подойдя к столу, высыпал принесённое на его доски. Запрыгали и покатились чёрные жемчужины, и их стали ловить.

– Томас, – сказал Ярослав. – Я тоже поеду. И четверо со мной самых надёжных.

– Хорошо, – кивнул я ему. – Собирайтесь.

Вот так нежданно и властно судьба заставила меня отдать последние распоряжения домашним и подбросила в походное, хорошо «объезженное» седло.

Один!! Робертсон отправлялся с Давидом, Носатый был необходим в «Шервуде» для поддержания хозяйственной жизни. В отношении Готлиба я дал себе слово, что не стану больше грузить его душу человеческой кровью и оставлю Симонии возлюбленного, мужа, отца её будущих детей. Да, дело было волчье, и случай рисовался удачным, но я не решился делать из Дэйла волчонка, и поэтому и его в это дело не взял. И, к моему огромному удивлению, не поехал со мной и Тай.

– Я – тень, мастер, – строго выговорил он мне. – Защищаю дом, детей, женщин. Не ездит тень в другие места. Она привязана к дому.

И я, не до конца даже поверив и осмыслив, бросился в опасное дело один, – то есть без обычных помощников, – проверенных, близких. А были со мной чужие: Ярослав со своими четырьмя матросами и Робин, которому, очевидно, было вполне по силам проскакать без передышек от Плимута до Бристоля и обратно. Джек, не прошедший суровую школу Вайера, был настолько разбит бешеной гонкой, что без раздумий я оставил его отлёживаться и возвращать силы.

Семеро. Безсловесная и быстрая кавалькада метнулась сначала к цейхгаузу Давида. Здесь мы разобрали по седельным сумкам пистолеты, надели тяжёлые кожаные пояса, простёганные под пистолетные пули и набитые пулями, и, выбравшись за пригород, понеслись к югу.

Какое счастье! Какое счастье, что я не выгадывал пару-тройку шиллингов, а покупал лошадей самых здоровых, самых выносливых, самых лучших! Семь всадников мчались, закаменев лицами, на нелёгкое дело, и ни разу, ни одной подковой ни одна лошадь не сбоила свою железную поступь.