Чтение онлайн

— Я…боюсь, — прошептал он, хотя боялся и этой своей слабости — признаваться в собственном страхе.

И.Д.К. смотрел в окно. Молчал.

— Я тоже боюсь, — сказал он наконец. — Вы думаете, я герой еврейского народа? Но только… Обратно уже ничего не вернешь. Если меняешься — то навсегда. Подождите минут пять — я еще не понимаю, как это действует, но знаю, что быстро. Просто посидите и лучше всего помолчите… В конце-то концов, не я вас вычислил, а вы меня, верно?

— Верно, — сказал Илья Давидович, чувствуя, как почему-то кровь приливает к вискам, гулко стучит в совсем пустой голове, и перед глазами появляется сероватый занавес, и комната становится ирреальной декорацией.

— Ну вот, теперь я могу идти, — удовлетворенно сказал И.Д.К., увидев, как Илья Давидович побелел и опустился на кровать.

— Не… — начал Илья Давидович, но понял, что вопрос его будет обращен в пустоту — И.Д.К. ушел. Хлопнула входная дверь. Сейчас он выйдет на улицу, — подумал Илья Давидович, — к этим хабадникам, и они уж у него спросят…

Он подошел к окну и осторожно выглянул, стараясь не быть замеченным. Ожидая появления И.Д.К., Илья Давидович подумал о том, что не успел спросить, откуда тот взял камень с уже готовой надписью. И почему он не появляется на улице — другого выхода из дома нет, разве что через крышу?

Ему послышался тихий смешок, и он резко обернулся, мгновенно покрывшись испариной. Комната, естественно, была пуста, но кто-то опять совершенно явственно хихикнул прямо ему в ухо.

— Не хочу вас пугать, — сказал голос И.Д.К., хотя Илья Давидович был уже напуган настолько, что ничего перед собой не видел и с ног не падал только потому, что мертвой хваткой держался за шнур от шторы. — Мы с вами можем теперь время от времени переговариваться мысленно.

Почему? Как? Где? Мысль Ильи Давидовича металась внутри черепной коробки как бильярдный шар, отражаемый от бортов — без надежды попасть в лузу.

— Текст из Торы, который я дал вам прочитать, активизирует телепатические способности. Вы меня слышите, если это можно назвать слухом. Можете и увидеть, но пока обойдетесь. Я вас тоже слышу, и не нужно так паниковать. Все в порядке. На улицу я выходил не через дверь, естественно. А камень нашел на стройке в Кирьят Каменец.

— Такой древний?? — не удержался от восклицания Илья Давидович.

— Почему бы ему не быть древним?, — сухо сказал И.Д.К. — И вообще, почему вы паникуете в этот, можно сказать, исторический момент? Спокойно!

— Хорошо, — прошептал Илья Давидович, прокляв мысленно тот миг, когда он увидел И.Д.К. в коридоре ешивы. Именно это мысленное пожелание сгинуть без следа и воспринял И.Д.К., а вовсе не сказанное вслух слово.

Дина вернулась в одиннадцатом часу. Она шла, привычно размышляя о том, что ешива — вовсе не то место, которое может обеспечить человека средствами, достаточными для безбедной жизни. Проявляя внешнюю солидарность с Ильей и стараясь не противоречить ему, Дина, однако, имела свое, в общем-то нелестное, мнение о религии, как опиуме народа, и о деятелях, продающих духовную связь с Создателем ради места в кнессете или возможности всю жизнь учить Книгу, как бы она ни была, по их словам, переполнена смыслом.

Обнаружив перед домом толпу пейсатых, Дина, естественно, удивилась, а репортер, подскочивший к ней с микрофоном наизготовку, напугал до полусмерти.

— Госпожа Кремер, — бодро сказал репортер, — что ты думаешь о находке? Уверена ли ты, что именно о твоем муже идет речь в этом священном тексте?

Испуг и непонимание, отразившиеся на лице Дины, были столь неподдельны, что репортер поспешил сделать комментарий:

— Я говорю о вчерашней находке — древнем камне, на котором выбит текст о явлении Мессии и назван точный день — вчерашний, а также имя Мессии — Элиягу Кремера, твоего мужа.

Дина соображала быстро, надо сказать — куда быстрее, чем Илья Давидович.

— С семи я была на работе, — четко сказала Дина в микрофон на вполне приличном иврите. — Поэтому я не читала газет и не знаю, о чем вы говорите.

По мнению репортера, Дина была единственной, кто не слышал о вчерашней находке, и потому он ей, естественно, не поверил. Воспользовавшись небольшой паузой, Дина сделала рывок и исчезла в подъезде прежде, чем следующий репортер успел ее перехватить.

Отперев дверь, она ворвалась в квартиру и выдала мужу все, что о нем думала. Думала же она следующее: если Илья решил изображать из себя Мессию, то нечего сидеть в запертой комнате и трястись от страха, а если это глупое недоразумение, то нужно сразу все пресечь, потому что события развиваются слишком быстро, и еще через час-другой дать задний ход будет попросту невозможно. И она очень просит Илью не делать глупостей.

— Конечно, конечно, — сказал Илья Давидович рассеянно, он прислушивался к собственным ощущениям, которые после исчезновения И.Д.К. сводились, в основном, к работе в качестве радиоприемника: Илья Давидович вслушивался в себя, но слышал И.Д.К., и уже не очень понимал, где кончаются его мысли и начинаются чужие.

— Ты будешь шевелиться или нет?! — Дина перешла на крик, потому что увидела в окне, как прибыло к ешиботникам подкрепление. От остановки автобуса шла толпа, причем вовсе не только религиозных, а с противоположной стороны к дому подкатили несколько машин, перегородили проезжую часть и выгрузили десятка два деятелей в черных костюмах и шляпах.

— Диночка, — сказал Илья Давидович, неожиданно прекратив интимно-телепатический контакт с И.Д.К. и вернувшись в свое «я», а следовательно, к своим страхам. — Диночка, мне нехорошо. Я, это… Когда думал, то не очень представлял…

— А ты всегда, когда думаешь, то не очень представляешь, — хмуро сказала Дина. — Мне самой им сказать, что ты никакой не Мессия, а…

— Нет, нет! Я вовсе не об этом!

Илья Давидович посмотрел в грустные и уставшие глаза жены, неожиданно поцеловал ее в лоб и спросил у И.Д.К., не нужно ли дать Дине прочитать отрывок из Торы, тот самый, который бы и ее… Нет, — услышал он мысленный вскрик. — Не время. Делай все, как договорились. Хорошо, — вздохнул Илья Давидович и пошел к людям.

И.Д.К. не ожидал, что экспериментальная фраза, составленная им из текста Торы, произведет столь быстрый биологический эффект. Он убежден был в истинности своей концепции, но полагал, что любое вербальное воздействие на организм — процесс длительный и не однозначно надежный.

На выделение Кода у него ушли семь лет. На то, чтобы ощутить его действие, — семь минут.

Он подошел к окну и сказал вслух:

— Ну, и что теперь?

В холле глухо стукнула входная дверь — вернулся сосед. Человеком он был нешумным, но занудливым до предела. К тому же, верил только в строительных подрядчиков, снабжавших его работой, и все, что хоть как-то было связано с Торой, религией или просто с абстрактным мышлением, вызывало у соседа приступ тропической лихорадки. Встречаться с ним сейчас И.Д.К. не хотел, но, судя по звукам, сосед оккупировал продавленный диван, стоявший в холле, и намерен был врубить телевизор.