Чтение онлайн

«Только сиротинушки на чужбинушке нам и не хватало, – горько усмехнулся Семен. – Сейчас выяснится, что ей действительно деваться некуда».

Каким образом Нилок оказалась среди чужого народа, Семен сразу не понял и уточнять пока не стал. Зато предположил, что держали ее лесовики именно в качестве будущей «лешачьей невесты» – чтоб со временем заменить ею кого-нибудь из своих. Несколько лет она прожила в какой-то общине, а когда подросла, пьяная молодежь лишила ее невинности. Парней старейшины выпороли, а пострадавшую продали в другую деревню, скрыв дефект.

– И много за тебя пива дали? – поинтересовался Семен.

– Не знаю…

– А лет тебе сколько? Точнее, зим?

– Много – больше десяти!

– Кто бы мог подумать?! – усмехнулся Семен. – Совсем старуха!

Юмора девушка не поняла и снова собралась плакать, но передумала и огрызнулась:

– Сам старый пень!

– Но-но, полегче, – осадил ее Семен. – Пора нам закругляться. По всем законам приключенческого жанра нужно, конечно, взять тебя с собой и сделать возлюбленной главного героя – то есть меня. Обстоятельства этому, в целом, благоприятствуют: ты вроде бы не робкого десятка (по женским меркам, конечно), спереди и сзади все у тебя выглядит вполне прилично. Кроме того, моя Эльха почти блондинка, а ты брюнетка, так что если вас иметь по очереди… М-да-а… Только ничего не выйдет! Давай лучше подумаем, как тебя вернуть в деревню.

– Лучше в омут головой!

– Да топись на здоровье! Разве мы против?

– А-а-а! Гургул проклятый! Ненавижу-у! Зачем отвязывал?! Лучше бы я та-ам!

– Так давай обратно привяжем! – обрадовался Семен. – На том же месте в той же позе!

– У-а-а-а!

– Хватит реветь! Не можем мы тебя взять с собой!

– Почему?

– А вот потому! Там, за лесом, большая река. А за рекой степь, в которой живет народ Мамонта. У тебя есть то, чего у этого народа нет, и никогда не было! И не надо нам этого!

Слушательница перестала плакать и уставилась на оратора:

– Есть у меня… что?

– Вши, – грустно вздохнул Семен. – С ними и в будущем трудно бороться, а уж здесь… Надеюсь, что мы с Питом еще не подхватили эту гадость. Так что отправляйся домой!

Они находились в состоянии мысленного контакта, и вряд ли Нилок не поняла, о чем идет речь. Скорее всего, она просто не видела ничего дурного в наличии на теле этих насекомых. На приказ же она отреагировала по-своему: повернулась и… встала на четвереньки в знакомую позу «подставки»:

– Давай быстрее, гургул проклятый!

«Так, – мысленно крякнул Семен. – У этологов это называется „поощрительное спаривание" – самка отдается не ради зачатия, а для того, чтобы получить от самца пищу или защиту. У животных такое встречается довольно редко, а у людей – сплошь и рядом».

– Меня на это не купишь! – гордо, но не очень уверенно заявил он. Помолчал и добавил: – Как-то уж больно ловко ты подставляешься – не первый раз, поди?

– Как же без этого? – всхлипнула Нилок. – Иначе от света до света работать заставят, а жрать не дадут.

– И что, – опешил Семен, – ты так со всеми мужиками?!

– Со всеми-то зачем… Молодые и сами подневольные, а старики… Могут и пива дать!

– Погоди-погоди… – пытался окучить мысли Семен. – Но ведь ты же «лешачья невеста», ты ж целой должна быть! Как же так?!

– Будешь тут целой… Ежели праздник какой… Перепьются все… Потом аж ходить больно! А бабы ихние прямо со свету сживают! Они-то меня в лес и спровадили!

– Ничего не понимаю! – признался Семен. – После всего этого ты же для лешего вроде как не годишься?!

– Так мужики же не признаются, а старухи и смотреть у меня ничего не стали – годится, говорят, зря, что ль, кормили?!

– Да-а… – протянул Семен. – Это что же, вы хозяина леса обмануть хотели?! Подсунуть ему… Да у вас тут жулье сплошное!

– Все, как один, жулики! – подтвердила Нилок и шлепнула себя по ягодице, умерщвляя овода. – Давай быстрее, а то мухи кусают!

– Ты знаешь… – раздумчиво сказал Семен и достал из чехла нож. – Я, пожалуй, придумал, что с тобой делать.

– Ой! – отреагировала туземка. – А может, не надо?

– Надо, Нилок, надо! – заверил Семен. – Другого выхода нет, если, конечно, ты не знаешь какого-нибудь народного средства.

– Да какое ж средство?! Если у тебя не стоит, то я невиноватая!

– Ну, и нравы у вас здесь, – сокрушенно вздохнул Семен. – Прям как в родной деревне! Иди намочи голову – брить тебя буду!

Часа через полтора Семен сидел на берегу и смотрел, как Нилок, лишенная абсолютно всей растительности, стоит по колено в воде и трет пучком травы свой исцарапанный голый скальп.

Разбросанное по лесам снаряжение и оружие члены экспедиции успешно собрали, после чего расположились на берегу лесного ручейка и стали думать, как жить дальше. Правда, думал в основном Семен, а остальные ему в этом помогали или мешали, смотря по обстоятельствам. А генеральная мысль у начальника экспедиции была такая:

«Народ Мамонта – название, конечно, условное, отчасти даже ироничное, но… Но на огромном пространстве живут две-три тысячи кроманьонцев, неандертальцев и питекантропов, которые связаны подобием меновой торговли и центральной власти. Люди общаются и понимают друг друга. В значительной мере это – моя заслуга. Вот теперь мы вступили в контакт с предками земледельцев. Не важно пока, благо они или зло для этого мира, но знакомство началось с крохотных насекомых под названием «вши». Тысячи лет спустя эти «звери» станут разносчиками эпидемий в густонаселенных районах планеты. Во время Первой мировой войны они погубили людей больше, чем оружие. Сейчас, наверное, эти твари относительно безобидны – неленивый почешется, только и всего. Но если мы с Питом подцепили хотя бы по одной букашке, то через полгода-год наш народ станет поголовно вшивым – питекантропа не побреешь и на карантин не посадишь. Значит, возвращаться, будучи «под подозрением», нам нельзя. А какой у данных паразитов инкубационный период? Три недели, кажется… Для ровного счета – месяц. То есть нам нужно проболтаться где-то месяц и, если после этого по нам не начнут ползать, можно возвращаться домой. Для верности, конечно, лучше два месяца. В общем, хочешь – не хочешь, а придется заниматься глубокой разведкой – лично! – Семен вздохнул и выругался: – Это похоже на ситуацию с человеком, который двадцать лет в муках хранил верность жене, а потом случайно согрешил и заработал триппер. Надо ж было так влипнуть на старости лет?!

Ну, ладно, нужно принять и этот удар судьбы. Напишу письмо ребятам, чтобы нас не ждали, а возвращались к себе в поселок. Пит сбегает и отнесет послание – за пару дней управится. Обниматься с неандертальцами он, конечно, не будет – нет у этих людей такой традиции, так что ничего страшного не случится».

Нелегкое решение все же лучше, чем никакое. Семен, почувствовав душевное облегчение, составил письмо на бересте, отправил Пита с ним в путь и, в ожидании его возвращения, занялся штурмом языкового барьера и вытягиванием из Нилок информации о здешней жизни. Барьер оказался довольно низким, а информация, увы, небогатой – очень многих вещей женщина не знала, потому что они ее не касались.