Людас
Шрифт:
– А я тебе говорю, что в том бою Голопупенко по дурному погиб!- настаивал, изрядно нагрузившийся горилкой Петро Коцюба.
– Да, нет. Это черт вмешался и погубил казака,- не соглашался с ним, сидевший напротив его старик.
– А что черт? Я, например, ни черта, ни самого дьявола не боюсь. Нужно только перекреститься и наплевать в их поганые рожи. И ничего они мне не сделают,- продолжал Коцюба.
– А они что, хотят что-то сделать?- удивился его собеседник.
По всему было видно, что “мудрая” беседа двух старых казаков заходит в тупик. Остальные, сидевшие за столом, находились примерно в такой же стадии общения.
Инга подошла к стоявшему возле крыльца Игнату. Они направились в сад. Вишни на деревьях уже созрели, окрасившись в темно-рубиновый цвет. Девушка остановилась возле дерева, сорвала ягоду и съела её. Приятный сладкий вкус вишни напомнил Инге, что в жизни бывают и радости, а не только грусть и тоска, которые заполняли её в последние дни. Она, как будто бы начала просыпаться от тяжелого гнетущего сна.
– Ты когда уезжаешь?- первой нарушила молчание панна.
– Сегодня. После обеда. Пора на Сичь в полк. А по дороге хочу заехать повидать отца с матерью. Больше года не виделись. Когда еще случай представится?- ответил полковник Головань.
– Я так и не поздравила тебя с повышением на службе. Я еще тогда, при первой нашей встрече, поняла, что ты будешь атаманом.
– Инга, я все понимаю,- говорил, не обращая внимания на её слова Игнат,- у тебя сейчас такое состояние. Жизнь затянула тебя в водоворот. Не надо мне ничего обещать!- бессвязно продолжал Головань.- Скажи только, ты любишь меня?
Девушка помолчала, повернулась лицом к полковнику, посмотрела ему в глаза и сказала:
– Я всегда любила тебя. Я и сейчас люблю. Но пока мы не можем быть вместе. Надо подождать. Со мной что-то происходит. Мне надо разобраться в себе.
– Ладно, будем ждать,- сказал Игнат и добавил,- у меня есть еще одно дело к тебе.
– Говори, я слушаю. Ты, ведь, без дела ко мне не ходишь,- упрекнула Голованя панна.
А сама подумала: “Только два человека в мире любили меня без всяких там дел. Это мой отец и полковник Кульбас. Но их уже нет на свете”.
– Что-то опять нечисто у Вас в селе,- рассуждал, не обидевшись не её слова, Игнат.- Похоже, что не успокоилась Марыля.
– О чем ты говоришь? Я не понимаю. Разве что-то случилось?- забеспокоилась Инга.
– Пока ничего не случилось. Если не считать внешнего вида сотника Яворного. Ну, Бог с ним, с сотником. Мы все равно сегодня уедем. Но у меня есть плохое предчувствие. Как бы чего не вышло?
– И что же мне делать?
– Пока ничего не делай. Но, если что-то случится, обратись за помощью к Петру Коцюбе. Знаешь такого?
– Знаю. Вы со Степаном у него жили.
– Вот-вот. Он человек в таких делах опытный. Это он мне тогда дорогу к знахарю указал. И про упыря он поведал. Я его попросил, он тебе поможет. Да, вот еще что. Возьми вот это и носи, не снимая. Разве только в бане.
Игнат бросил на девушку игривый взгляд и протянул ей золотую цепь с медальоном.
– Это не простой амулет. Он когда-то принадлежал самому Чингисхану. Мне об этом один пленный татарин сказал. Я этот амулет в поединке добыл у басурманского батыра. Татары отобрать его у меня хотели. Большими силами навалились. Думал, что конец уже пришел. Тут Кульбас мне на выручку и подоспел. Сам погиб, а меня спас. Так, что я жизнью ему обязан. Говорят, что тому, кто владеет этим медальоном, дух Чингисхана помогает и защищает его.
– Как же ты мог победить того батыра, если ему дух помогал?- спросила недоверчиво Инга
“Ну, слава Богу. Похоже, она оживает, становится прежней. По крайней мере, женское любопытство к ней уже вернулось”,- подумал Головань и ответил:
– А меня сорочка твоя защитила. Татарская сабля от неё отскочила, как от кольчуги. Вот, и получается, что я живой благодаря тебе и полковнику Кульбасу.
Девушка подошла к Игнату, прижалась к нему всем телом и положила голову на грудь. Игнат погладил её волосы и сказал:
– Ну, все. Пора расставаться, а то еще увидит кто, разговоров не оберешься.
– Между прочим, я уже не жена, а вдова. Какие теперь могут быть разговоры?
Инга надела цепочку с медальоном. Большой красивый рубин сверкал на солнце. Появившаяся улыбка на губах девушки, говорила об огромном удовольствии от полученного подарка.
7. Родина
Головань вместе с Яворным возвращались на Сичь. На крымском тракте, по которому они ехали, было оживленно. Люди близ лежащих сел, очевидно, узнали, что Запорожцы одержали победу над татарами, и уже не боялись покидать свои хутора. Два раза казакам встретились чумаки, ехавшие обозами в Крым за солью. Мирная жизнь налаживалась.
– А, как ты думаешь, Микола, какого звания был тот молодой запорожец, что только что проехал мимо нас со своим товарищем?- спросил селянин, ехавший на возу, у своего попутчика в соломенной шляпе, с такими широкими полями, что ею можно было накрыть половину брички.
– То, важная персона. Видел у него за поясом полковничий пернач? Ясное дело - атаман,- ответил хозяин широкополой шляпы.
Игнат с Яворным доехали до развилки дороги и остановились. Сотник, езжайте прямо на Сичь. А я заеду к родителям повидаться. Они здесь недалеко живут. Головань повернул коня, и только облако пыли указывало на то, что тут недавно проехал всадник.
Подъезжая к селу, Игнат замедлил ход. Ему хотелось подробнее рассмотреть родные места, где он родился и вырос.
Название у хутора было странное - Користовка. Кто его придумал и почему, неизвестно. От какого слова оно произошло - непонятно. Только место, где лежало село, было очень выгодное для его жителей. Сам хутор располагался на склоне большого холма, наверху, которого рос лес, а у подножья протекала речка. Огороды, стоявшие внизу хат, выходили прямо к воде. На другом берегу начиналась степь. Верхние строения граничили с кромкой леса. Обитателям этого села было очень удобно там жить; можно и охотиться, и рыбу ловить, и в поле работать. Но Игнату больше всего нравилась природа его Родины. По случайному стечению обстоятельств, в одном месте собрались самые красивые элементы мироздания: степь, лес, река и бескрайнее украинское небо.