Чтение онлайн

Кузины отправились в парк и гуляли рука об руку, вспоминая то, что успели пережить за несколько недель в городе и как эти несколько недель, проведенных в столице, изменили их жизнь. Увы, совсем не так, как того ожидали девушки.

Дженнифер пообедала одна, поскольку получила записку о том, что ее муж намерен обедать в клубе. Она сидела в столовой, чувствуя тишину, чувствуя присутствие слуг, но не чувствуя вкуса. Она заставила себя съесть понемногу от каждого блюда лишь для того, чтобы поддержать силы.

Вечер она провела в своей маленькой гостиной за рукоделием. Она понимала, что должна назначить время для разговора с мужем, поскольку он будет стараться избегать видеться с ней, пока она не примет решения.

Так чего же ей хотелось?

Я люблю тебя больше, чем саму жизнь. Нет, она ему не верила.

Она не знала, чего хочет. Она не хотела об этом думать. Сейчас на душе у нее было слишком тяжело, чтобы взваливать на себя дополнительный груз решения. Пусть он подождет.

Дженнифер рано пошла спать. Она чувствовала себя смертельно усталой. Она лежала и смотрела в окно, на звездное небо, гадая, когда он придет домой и придет ли вообще. Но вот она услышала звук отпираемой двери в комнате, смежной с ее гардеробной. Дверь в свою комнату она оставила открытой. И вдруг все стихло. Возможно, то был всего лишь его слуга.

Она не могла спать. Двадцать лет она спала одна. Всего две ночи он делил с ней постель. Теперь она уже и не знала, сможет ли когда-нибудь спать одна. Во всяком случае, сегодня она уснуть не могла. Прошло уже несколько часов, как она легла, а сон все не шел.

Она зажгла свечу. Сев на кровати и обхватив руками колени, она смотрела, как она горит, как тает воск. Сон все не шел. Взять с полки какую-нибудь книгу и начать читать у нее не хватало сил.

Оставалось сделать только одно. Вздохнув, она опустила ноги на пол. Свеча осталась догорать на ночном столике.

Она не стала стучать. Просто тихо открыла дверь и вошла. Она даже не вполне была уверена в том, что он вернулся домой. Он мог вернуться и уйти вновь или пойти спать на диван в гостиной. Шторы не были задернуты, и лунный свет освещал комнату достаточно ярко. Он стоял у одного из окон в халате и смотрел на нее через плечо. Она подошла к нему и стала рядом.

Она могла говорить только о том, что было у нее на душе. Она ничего не решила, не придумала никакого плана. Но иногда слова говорятся сами собой.

– Я хочу, чтобы мы были мужем и женой. Чтобы все оставалось как есть.

– Хорошо, – очень осторожно ответил он. – Много времени это не займет. Всего несколько минут. Мы сделаем это здесь? Потом вы можете вернуться в свою постель. Если повезет, скоро вы забеременеете. Тогда вам не придется видеться со мной так часто.

– Я не это имела в виду, – сказала она.

Он молча смотрел на нее и ждал пояснений.

– Ты действительно говорил правду? Габриэль, прошу тебя, я должна знать правду. Если ты сказал так лишь потому, что я хотела это слышать, и повторишь вновь по той же причине, я все равно скоро почувствую ложь. Честнее сказать, что ты желаешь мне добра и готов выработать вместе со мной взаимоприемлемое соглашение. Так ты действительно сказал то, что чувствуешь?

– Я люблю тебя больше, чем жизнь, – повторил он.

– Правда?

Она склонила голову набок и пристально вгляделась в его лицо. Она дала ему шанс выйти из затруднительного положения, не будучи жестоким. Но он снова повторил свои слова.

– Тогда, Габриэль, у нас может кое-что получиться, потому что я тоже тебя люблю. Ты устроил так, чтобы я могла жить с тобой вместе и все же отдельно от тебя, но меня это не радует. Я хочу жить с тобой.

Он отвернулся. Она не сразу поняла, что он плачет.

– Габриэль, – испуганно проговорила она, тронув его за плечо, – не надо.

– Не может быть, чтобы ты действительно захотела простить меня, Дженнифер. Этот мой грех будет стоять между нами до конца наших дней.

– Вот тут ты не прав, – сказала она и, подойдя к нему вплотную, отважно обняла его обеими руками. – Мы повторяем эти слова каждое воскресенье, когда молимся в церкви. «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Разве нет? Но мы редко отдаем себе отчет в том, что говорим. Каждый из нас бывает эгоистичен. Каждый из нас порой забывает о том, как его поступки отражаются на чувствах других. И что греха таить, мы порой используем людей. Человек грешен. Мы все нуждаемся в том, чтобы нас прощали, и должны уметь прощать. Мы хороши настолько, насколько крепка наша совесть. А у тебя с этим все в порядке. И знаешь, если не брать в расчет, что ты сейчас страдаешь и исполнен презрения к себе, я рада, что так случилось, Габриэль. Если бы не ты, я могла бы выйти за Лайонела и страдать всю жизнь. И я никогда не узнала бы и не полюбила тебя. Когда я говорила, что хочу сохранить наш брак, я имела в виду брак полноценный, все, что его составляет.

Он обнял ее за плечи и, наклонившись вперед, коснулся своим лбом ее лба. Глаза его были закрыты.

– Если… – с трудом переведя дыхание, сказал он и осекся. – Я провел день с мыслью, что я тебя потерял. Я смел лишь надеяться, что ты захочешь от меня ребенка, прежде чем покинешь навек.

– Десять, Габриэль, – сказала она, приподнимаясь на носки так, чтобы встретиться с ним губами.

– Смотри, чтобы я не поймал тебя на слове, – сказал он и вдруг засмеялся. – И я надеюсь, Дженнифер. Должен признаться, что нам придется трудиться не одну ночь, чтобы зачать ребенка.

– Бесстыдник, – прошептала она, покрывая поцелуями его шею и подбородок. Должно быть, вчера и позавчера, перед тем как пойти к ней, он побрился, а сегодня – нет.

– Я пыталась уснуть и не смогла, – шепотом продолжала она. – Ты сотворил со мной ужасную вещь, Габриэль. Ты провел в моей постели всего две ночи, и теперь я не могу спать без тебя.

– Ты уверена, что думаешь лишь о том, как уснуть? – спросил он, расстегивая ее ночную рубашку.

– Ну, может быть, после и перед тем, как…

– После и перед… чем?

– После того, как ты будешь любить меня, и перед тем, как ты снова станешь заниматься со мной любовью, и так далее, и так далее.

– Господи, ты хочешь сделать из меня инвалида?

И вдруг оба они рассмеялись. От души. И обняли друг друга так крепко, будто век не хотели отпускать.

– Боже!.. – пробормотал он хрипло. – Великий Боже!

– Аминь, – сказала она, улыбнувшись. – Это, наверное, была молитва?

– Да, – ответил он, – все верно.

Она потерлась щекой о его щеку.