Чтение онлайн

Со времени совещания в офисе прошло около двух недель, и вот в одну из тревожных ночей Тим, видя, что уж близится утро, пил на кухне чай, читал старые газеты, сверял приход и расход. В голове проплывали какие-то размытые огни, мелькали обрывки цитат и округлых, выверенных, ничего не значащих фраз. Воображение отказывалось работать, и очень хотелось каких-нибудь неважно, каких - событий. Хотелось что-то разорвать, кому-то врезать, куда-то вырваться. Тим рассеянно покрутил колесико настройки приемника, напоролся на разудалого диктора;тот явно что-то прихлебывал в паузах между пулеметными заявлениями. Тим послушал об аресте Асахары, о пришествии Иисуса, о наказании евангелистов плетьми, о поедателе внутренностей из города Колпино, о кулачном поединке Президента с неизвестным, пожелавшим занять ту же должность, и о последнем эротическом клипе некоего Петюши Аналова, дюбимца люберецких фанов. Часы показывали полшестого утра, когда в квартиру, предварив свое появление истеричным звонком, влетел Шлема Гросс. Он выглядел совершенно сумасшедшим, метался, сбивал стулья и кричал нечто бессвязное. Тим не сразу уяснил, что Шлема хочет что-то взять взаймы.

– Берет! Срочно!.. сколько есть!
– Шлема описывал круги и, казалось, обращался не к Тиму, а к кому-то другому, невидимому и вдобавок постоянно меняющему свое местонахождение.
– Сейчас же! до среды...

Наконец Тиму удалось разобрать, что Иисус-таки покупает у Шлемы продукт, с полным пониманием отнесся к перспективе сотрудничества и предложил оформить все это незамедлительно. Впридачу он заказал много всякой всячины для апостолов - стало же таковыми к моменту переговоров без малого шестьдесят человек. Но денег у Иисуса как назло оказалось в обрез, и Шлеме срочно нужно одолжить у Тима как можно больше продукта. Тим слушал Шлему с досадой: было ему и завидно, и страшно - ну как не вернет?

– Ладно, будет тебе, - поморщился он. Шлема схватил чайник для заварки и стал пить из носика.
– Я тебе дам продукт.

– Ты ж меня знаешь, - Тиму почудилось, будто Шлема сию секнду бухнется ему в ноги. В Шлеминых глазах светились признательность, обожание, подобострастие и все остальное того же рода, в степени откровенно недопустимой.

– Да как же ты понесешь?
– спохватился Тим с тайной надеждой, что это препятствие избавит его от необходимости что-то одалживать. Однако Шлема был настроен решительно. Тим, помимо закупленной партии, лишился двух бездонных баулов. Шлема, пунцовый и потный, набил их банками и коробками, забрав все подчистую, а Тим неодобрительно наблюдал. Шлема забрал даже личный, недоеденный продукт Тима, и на душе заимодателя, взиравшего со страхом, было муторно.

В назначенную среду Шлемы не оказалось дома. В четверг положение не изменилось.

В пятницу он ненадолго объявился. На законный вопрос Тима Шлема ответил загадочной, подозрительной фразой "Бог дал, Бог и взял". И, сказав так, пропал снова - на сей раз надолго.

В субботу вечером люди из осведомленных кругов сообщили Тиму, что Шлема, будучи рукоположен в апостолы, передал Иисусу все свое движимое и недвижимое имущество, сжег семейные фотографии, сбрил волосы и съел документы.

Наступил период затишья и отчаяния. Бандиты включили счетчик, и Тим, чтобы с ними расплатиться, поменял квартирку на комнатку. На этой операции он потерял еще немного денег, ибо пил дней двенадцать без просыпу. На новоселье явился Городихин с новейшей информацией о планах фирмы, и Тим выставил его за дверь. Он познал глубины черной меланхолии, и сны становились все ярче и ужаснее. Хороводы смутно знакомых лиц запугивали его рваными, путаными путанами-ночами, и каждый сон таил в себе неясный, но категорический императив. По пробуждении сохранялось чувство, что Тима куда-то зовут, велят что-то сделать и следующей ночью начнут все сызнова. Финал же сна обычно не имел никакой логической связи с основным содержанием. Доконали Тима сырые пельмени, приснившиеся как-то под утро. Они были перламутровые, прозрачные, мелкие и живые. Он знал, что раздави их кто-нибудь, они заскрипят и запищат, а когда проснулся, долго разглядывал пальцы в поисках налипшей муки. Эти пельмени не шли у него из головы несколько недель.

Вскоре общее положение дел немножко прояснилось. Сначала до Тима дошли известия о судьбе Шлемы. Шлему арестовали при попытке взрыва в трамвае пластиковой бомбы. Он хранил ее в целлофановом пакете фирмы " Вавилон " и, перед диверсионным актом непосредственно, назвался ангелом и объявил о своем намерении сорвать пятую печать. После этого заявления деятельность его была немедленно пресечена. Примерно то же самое случилось с рядом других апостолов, чьи планы шли вразрез с уголовным кодексом. Эту информацию передал по радио все тот же диктор, и он же чуть позже рассказал о задержании самого Иисуса, которого сняли с поезда где-то совсем далеко, в последний момент, и еще немного - он оказался бы вне досягаемости, что, впрочем, не имело никакого отношения к сверхъестественным явлениям.

...Однажды вечером Тим сделал случайное открытие. Он торчал в своей будке, пил пиво, сеанс шел своим ходом. В зале сидело человек восемь, на экране что-то серое в пупырышках с ревом пожирало все, что двигалось. Вдруг лента оборвалась, экран ослеп, кто-то в зале застенчиво свистнул и, не найдя поддержки у толпы за отсутствием последней, утих. Тим ловко поправил дело, чудище к общему удовольствию вернулось в зал, но Тим, заряжая аппарат, успел заметить нечто необычное. Он обнаружил кадр, запечатлевший лицо, которое избежало чревонаполнительных забав чудовища, ибо не имело никакого отношения к фильму. Когда сеанс закончился, Тим отыскал лупу и начал изучать ленту сантиметр за сантиметром.

Полночь была не за горами, а Тим исследовал только половину фильма. Он даже не был удивлен, скорее - опечален. Посторонний кадр содержал в себе бородатую, косоглазую рожу Асахары. В принципе ничего невероятного здесь не было. Тим уже читал об успехах следователей по делу секты АУМ, обнаруживших скрытое изображение легко копируемого лидера в японских мультфильмах. "Теперь понятно, с какой радости мне снилась эта харя ", - подумал Тим. Он продолжил работу в поисках новых " двадцать пятых " кадров, и очень скоро наткнулся на Будду, затем - на Иисуса Христа в исполнении самых разных лиц. Пару раз попались Городихин, Хаббард и Марк Хьюз, несколько чаще встречались Президент и спикеры. Вельзевул, Чумак и малоизвестный депутат от двадцатого избирательного округа были представлены бедно, зато куда меньше скромности оказалось у Кришны, Мавроди, Кривоногова и Марии Дэви Христос. Глаза Тима устали, и вскоре он перестал вести лидерам счет. Когда обнаружились Фантомас, Павел Глоба и районный психотерапевт, Тим махнул рукой, запер будку и отправился прочь. Было темно, сыро, и свет фонарей казался тяжелым от влаги.

Тим завернул в круглосуточную рюмочную, работавшую на износ. Внутри неудовлетворенные жизнью люди облегчали работу воображения. Им ничто не мешало отождествлять себя с различными легко копируемыми лидерами, чаще всего - с самими собой. Какой-то коротышка быстренько пристроился рядом, и завязался у них дурацкий, бессмысленный разговор.

– Я - специалист по теории вероятности, - с жаром втолковывал коротышка.
– Два высших образования - мое почтение.

Тим кивал, соглашался и время от времени отлучался за добавкой.

– Вам ведь хочется чего-то невероятного, правда?
– не унимался собеседник.
– А происходят почему-то сплошь вероятные, скучные события. Так вот я - именно тот, кто может научить вас добиться невероятного.

– Вы, часом, не легко копируемый лидер?
– поинтересовался Тим.
– Вроде я вас недавно видел... буквально полчаса назад.

Человечек не понял, но спорить не стал.

– Точно, - обрадовался он.
– Копировать меня очень легко. Я... постойте, куда вы?
– вскричал он, видя, что Тим готов распрощаться. Задержитесь на минутку, мы выпьем еще, и я вам кое-что объясню.
– Он вцепился в рукав Тима мертвой хваткой.
– Вы просто не имеете права уйти! Ведь вы хотите подняться над обыденностью? Воспарить на крылах? Ну скажите, признайтесь!