Чтение онлайн

Майкл вынул из кармана револьвер и прицелился дяде в голову. Граф победно ухмыльнулся. Холодный металл уперся Майклу в левый висок — пистолет, но его рука не дрогнула.

— Сколько денег тебе предложили, Габриэль?

— Я не убиваю за деньги, — послышался спокойный ответ.

Майкл ощутил, как что-то екнуло у него в груди: реальность оказалась сильнее надежды. Граф смотрел на него со злым любопытством, а лицо Фрэнка осталось непроницаемым. Майкл не глядя знал, что лицо Габриэля такое же бесчувственное.

— Чего стоят двадцать семь лет дружбы?

В ухо повеяло горячим дыханием.

— Расплаты.

— За что?

— За наслаждения и за боль.

За наслаждения Майкла и за боль Габриэля. Майкл почувствовал, как кровь стучит о металл — в виске и в пальце на спусковом крючке.

— Оказывается, ты ревнив.

— Да, Майкл, я ревнив. С самого первого дня, когда увидел, как ты голодными глазами заглядываешь в лавку булочника. Стоило тебе попросить, он бы дал тебе хлеба, но ты не просил. Ты никогда не просил о помощи. И мадам тоже. Не просил женщин, которые предпочитали тебя мне. Тебе не приходилось просить. Что бы ты ни пожелал, тебе все отдавали даром.

Вот она, мука падшего ангела. Майкл чувствовал, что пора кончать.

— Ты обещал присматривать за Энн,

— Обещал.

Габриэль никогда не нарушал обещания.

— В таком случае вот она, твоя расплата. — В глубине души, где сохранилась способность чувствовать, он испытывал удовлетворение.

Граф больше не улыбался, он понял, что придется умереть. Время перестало существовать. Возникло сожаление о смерти, но вместе с тем ощущение свободы. Майкл медленно оттянул боек. Щелчок эхом отозвался в тиканье часов на каминной полке.

Их всех окружала смерть,

Губы графа скривились.

— Ты не убьешь меня, Майкл. Не убьешь человека, который дал тебе жизнь. Разве ты сможешь убить отца?

Вот как! Его мать… и его дядя… Майкл медлил. Жизнь научила его, что все на свете возможно. Мать была блондинкой, живой женщиной, красавицей. Очень похожей на Диану. Возможно, она любила этого человека больше, чем своего мужа. Больше детей.

Он выяснит это в аду.

Майкл начал считать: «Раз…»

— Не надо, Майкл. — Это сказал Фрэнк. Цербер вынул руку из-за кресла-каталки и направил на него пистолет.

Майкл не удосужился взглянуть на оружие: не все ли равно, какое оно — то, что в руке, то, что прижато к виску или нацелено в голову, Все револьверы были снабжены двойным механизмом: самовзводом для ведения быстрого огня и ручным взводом для прицельной стрельбы. С такой короткой дистанции подойдет и то и другое. Он взглянул Фрэнку в лицо. Оно больше не было бесстрастным, на лбу блестели капельки пота.

Боже! Неужели этот цербер испытывал какое-то чувство к своему хозяину? Майклом овладел мрачный юмор.

— Я могу умереть всего лишь раз. Посмотрим, чья пуля быстрее: твоя, Фрэнк, Габриэля или моя. — Он перевел взгляд на графа и продолжил считать:

— Два…

— Он не убивал твоих родных. — Внезапное вмешательство верного пса не вызвало у графа ни малейшего удивления. — Их убил я!

В усадьбе человека, который выдавал себя за его отца, Майкла третировал любой слуга, не говоря уже о Фрэнке.

— Зачем? — Майкл продолжал смотреть на графа.

— Расскажи ему, Фрэнк, — приказал старик. Отнимая чужие жизни, он не сохранил беззаботность души.

— Я подрезал вожжи.

Вот она, правда!

Майкл вспомнил топот копыт. Отец пытался поймать обрывки кожаных вожжей. Девочки плакали, мать кричала. И наконец, короткий треск, когда экипаж опрокинулся с обрыва.

— Но зачем? — прохрипел он.

— Я был бродягой, твой отец нанял меня, а на следующий день я напился, и он меня прогнал. Я знал, что он собирается ехать в экипаже, и подрезал вожжи.

Майкл перестал ощущать тяжесть револьвера в руке. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не броситься на старика. Лицо графа выражало откровенное самодовольство.

— Значит, вы все знали, но обвиняли меня?

— Я знал, что говорил. Это ты убил свою мать. Она не собиралась на пикник — хотела отговориться под предлогом недомогания. Но вы уговорили ее: мой мягкотелый брат и ты с сестрами. Когда я приехал в ваш дом, Фрэнк протрезвел и во всем мне признался. Я бы и пальцем не пошевелил, если бы не узнал, что она с вами. Но она была в экипаже. Я почти ее спас, но тут она швырнула мне в руки тебя. Я ее любил, но она предпочла любовнику сына. Да, это ты ее убил, и ее смерть была со мной каждый день моей жизни.

Майкл думал, что больше не способен удивляться. Но, оказывается, он ошибался. Столько людей погибли из-за любви графа к его матери…

Старик подался вперед, дерево протестующе скрипнуло.

— Ты никогда не убивал, Майкл, а я убил еще до твоего рождения. Некоторые называют это захватничеством, другие — божественным превосходством, а я скажу так: война — это джентльменский спорт. От тебя было легко избавиться, но я хотел, чтобы ты понял, каково, когда тебя отвергает любимая женщина. Поэтому я наблюдал и ждал. Ты вырос и стал «жеребцом», племянничек. Что ты почувствовал, когда от тебя отвернулась леди Уэнтертон? Тебя опалило ее намерение покончить жизнь с тобой, а я радовался твоей боли, твоим страданиям. Наконец ты понял, каково это, когда от тебя отворачивается любимая женщина, а ты не можешь предотвратить ее смерть. Но я понимал: наступит день, когда ты оправишься от ожогов и станешь искать другую женщину. Проститутка — она и есть проститутка! Вообрази мой восторг, когда я узнал, что тебя наняла мисс Эймс! Тебе пришлось выбирать между нами.

Майкл, я знаю, как ты жаждешь меня убить. Нажми курок и умри с сознанием, что ты ничем не отличаешься от меня.

Счет подошел к концу:

— Три…

Майкл почувствовал легкое дуновение воздуха и шелест поцелуя. Габриэль, который так давно ни до кого не дотрагивался, коснулся губами его покрытой шрамами щеки.

— Ради тебя, Майкл…

Раздался выстрел, голову графа разнесло в клочья. Во все стороны брызнула кровь и серое вещество, но пуля вылетела не из револьвера Майкла.