Чтение онлайн

— Вы когда-нибудь видели раздетого мужчину, шери?

Следовало поставить его на место. Энн платила за то, чтобы он ублажал ее тело, а не развлекал французскими словечками. Но она неожиданно обнаружила, что не в силах этого сделать.

Еще никто не называл ее дорогой, дорогушей или любимой не то что на французском, но даже на английском языке. Родители звали дочь просто Энн, слуги — мисс Энн, а все остальные — мисс. И так будет продолжаться до конца ее жизни.

Она вдохнула острый аромат табачного дыма вместе с запахом чистого здорового мужского тела.

— Нет, я никогда не видела раздетого мужчины.

Энн солгала лишь отчасти. Тот, кого она видела, не был мужчиной.

— Представляете, как глубоко я вами овладею, проникнув внутрь?

— Если вы хотите спросить, представляю ли я, насколько глубоко вы в меня проникнете, то мой ответ — нет! — На этот раз Энн говорила правду. — Но желала бы знать, месье д'Анж, и про пальцы и про вашу плоть. Иначе не сидела бы сейчас рядом с вами.

В полумраке кто-то перевел дыхание — то ли она, то ли он.

— Проникновение еще не есть овладение, мадемуазель.

Свет промелькнувшего мимо фонаря упал на правую сторону его лица и резко очертил шрам на щеке.

— В таком случае боюсь, что не понимаю вашего вопроса.

— Физическое проникновение бывает различным: от пяти до десяти дюймов в зависимости от размеров напряженного полового члена мужчины. Женщина способна принять в свое тело мужчину и при этом сохранить над собой контроль. Но когда она находится под ним, жаждет воздуха и лишь его дыхание поддерживает в ней жизнь, а его тело составляет смысл существования, вот тогда, шери, мужчина овладевает женщиной.

Энн глубоко вздохнула, представив, как его тело наполняет ее — от пяти до десяти дюймов — и дышит она благодаря ему и никому больше. Холодок страха пробежал по ее спине.

— Такое случается лишь тогда, когда женщина не владеет своими чувствами. Все дело в подготовке, месье, а не в сердечной привязанности.

— Вы для того меня и наняли, мадемуазель, чтобы преодолеть контроль над своими чувствами. Сердце Энн дрогнуло.

— Вы говорите страшные вещи… Не похоже на деловую подготовку, как следовало бы. Я наняла вас ради удовольствия — как мужчина нанимает женщину. Ни больше ни меньше.

— Между тем существует огромная разница между удовольствием мужчины и удовольствием женщины. Именно: мужчины вольны в своих удовольствиях, а женщины — нет.

— Извольте объясниться!

— Мужчине требуется только женское тело, чтобы получить наслаждение.

Энн почувствовала раздражение.

— Вы утверждаете, месье, что мужчина требуется женщине только потому, что у него есть отросток?

— Если бы это было так, мадемуазель, вы бы не сидели сейчас со мной в экипаже, — незамедлительно последовал насмешливый ответ.

Энн стиснула ридикюль.

— Не вижу смысла в этом разговоре.

— Я пытаюсь подготовить вас к предстоящей ночи.

— Утверждая, что женщина нуждается в мужчине, а не наоборот?

— Я не утверждал, что мужчины не нуждаются в женщинах. Только сказал, что мужчинам не требуется, чтобы женщины двигались: удовлетворение наступает от их собственных движений. А вот вы в предстоящие часы будете нуждаться во мне. Желание сделает ваше тело намного уязвимее моего. И совершенно не важно, как глубоко я в вас проникну. Хотя уверяю вас, шери, я проникну глубоко, очень глубоко.

Желание, страх, гнев — мириады эмоций промелькнули в ее сознании в одно мгновение. И неожиданно пришло понимание: он говорил не для того, чтобы обидеть ее. Он говорил правду. Она не сидела бы здесь, если бы полагала, что ее способен удовлетворить любой мужчина.

Желания делали ее уязвимой, особенно если женщина открывалась не разделявшему их человеку. Именно поэтому Энн и наняла Мишеля д'Анжа — чтобы избежать притворства.

— Так насколько глубоко вы проникнете в меня, месье?

— На девять с половиной дюймов, мадемуазель.

Девять с половиной дюймов! Энн забеспокоилась.

— У нас с вами деловая связь, месье, — повторила она больше для себя, чем для него.

— Сексуальная, — возразил Майкл. — Не романтическая, но и не деловая. Я не стану дарить вам букеты цветов и умолять о снисхождении поцелуя, не стану пожимать руки по утрам и оставлять на подушке визитную карточку. Я доставлю вам наслаждение сверх ваших самых диких фантазий. Но не надо путать плотскую связь с любовью и предпринимательством.

Слова Майкла прозвучали грубо, но очень соблазнительно. У Энн появилась надежда, что он действительно выполнит свои обещания.

Ее родители состояли в браке пятьдесят девять лет — обручились, чтобы соединить состояния, а не тела. Они делили радости и болезни, но не наслаждения любви. А потом умерли — так же одиноко и несчастливо, как жили.

— Я отдаю себе отчет о характере нашей связи, месье. И уверяю, она меня вполне устраивает. Я хочу, чтобы вы лишили меня девственности, а не дарили цветы. Поцелуи предпочтительнее пожатию рук, но вам нет никакой необходимости меня о чем-либо молить. И уж конечно, не о вольностях, за которые я плачу. Что же до вашего обещания — посмотрим.

Стук колес внезапно затих. На секунду Энн показалось, что от ее слов даже лошади встали как вкопанные. Майкл молча распахнул дверцу и, согнувшись, привстал с сиденья, спустился по маленькой лесенке позади приседающей лошади и подал Энн руку. В свете каретного фонаря красные и белые рубцы на его лице и руках выглядели грубыми. Энн прикинула, что почувствуют его пальцы, когда окажутся внутри ее тела. Три… или четыре из них? И как подготовят ее к вступлению в игру пениса — того, что девять с половиной дюймов длиной?