Чтение онлайн

Ромунд развернул Эмми к себе, прильнул к её губам. Объятия девушки сначала стали крепче, затем руки заскользили по спине юноши. Огонь желания вмиг охватил молодые души.

Молодой маг подхватил девушку, усадил на перила. Простое заклинание потока создало за её спиной надёжную защиту из уплотнившегося воздуха – упасть с крыльца стало невозможно.

Отстранившись от губ Эмми, Ромунд внимательно посмотрел ей в глаза, затем нежно погладил по щеке, шее. На Эмми была тёмно-синяя рубашка: первые две пуговицы расстёгнуты, волнующее декольте приковывает взгляд. Нескольким лёгкими движениями Ромунд расстегнул оставшиеся пуговицы, раздвинул полы рубашки, оголяя красивую грудь с напряжёнными розовыми сосками.

Снова поцелуи. Долгие, страстные!

Лёгкий ветер развевает черные, как смоль, волосы!

В какой-то миг Ромунд понял, что ловкие руки девушки развязали тесёмки на его штанах. Напряжённый инструмент страсти упёрся во что-то горячее.

Девушка рассмеялась, взяла его в руку, аккуратно направила в себя, принялась активно двигать бёдрами, отвечая на сначала медленные, но затем всё более энергичные движения Ромунда.

Где-то вдалеке раздались звуки колокола, загавкали и зарычали собаки, забряцало железо. По команде один за другим зажглись сигнальные огни сначала на внешнем кольце крепостных стен, затем на внутреннем.

Но молодые люди не собирались останавливаться, сила любви жгла сильнее, наперекор обстоятельствам, войне, страху.

Несколько минут оба не могли отдышаться. По телу волнами расходились потоки экстаза. Ромунд не сразу понял, что всё время они были на крыльце.

Город наполнился шумом, на стенах полыхали сигнальные огни, а колокола церквей и административных зданий без остановки били тревогу.

Началось.

Неожиданно на щеку Ромунда упало что-то ничтожно маленькое, но холодное. Юноша недоуменно посмотрел вверх, затем выглянул из-под навеса, выставил руку с раскрытой ладонью. На неё упали две маленькие белые пушинки.

– Это снег, – пояснила Эмми.

– Такое я видел только в других мирах, – заворожённо пробормотал Ромунд. – Но здесь снега не должно быть, никогда не было.

– Многого не должно быть, милый. Но оно свершается, – сказала девушка, и, подойдя к юноше, снова обняла его за талию, прижалась к груди.

Ромунд поцеловал Эмми в макушку, крепче стиснул её и затем посмотрел вдаль. .Вокруг города собиралась тьма.

***

Всё получилось не так, как ожидал Даратас. Вернее, не в той форме, не в тот час, не с теми красками, не в гамме.

Его с утра мучил желудок. Кажется, съел чего-то не того в спешке приготовлений. Заклинания и порошки лишь на время прекращали рези. Странно, ни один недуг долго не держался. А тут… Может, не было времени заняться этой напастью всерьёз? Может.

Невольно представляя грядущие события, Даратас нарисовал в сознании эпическую картину последней битвы. Гора, укреплённые стены, серьёзные и мужественные лица защитников, реющие на ветру стяги. Ощущение полной решимости, эпичности происходящего. Глупо конечно, не под стать мудрости и опытности почтенного мага. Но Даратас никогда не чувствовал себя на двести с лишним лет. Кровь в его жилах была столь же горячей как и прежде.

Но в тот день у него было желание полежать в кровати после не самых приятных процедур и тысячи хлопотных дел.

В час, когда враг полчищами хлынул в незащищённый город, ни защитники города, ни сам Даратас не были готовы к бою. Маг, к своему стыду, в момент вторжения в который раз терпел желудочные мучения. Его жилище хорошо тряхнуло раскатами силы, разбив мебель и обрушив часть крыши. Мерлон действовал прямо, очень.

Как можно скорее одевшись и обвесившись амулетами, Даратас выбежал на смотровую площадку своего временного жилища (в одном из бывших особняков местной знати) и увидел, что Нижний город объят пламенем. Оттуда неслись крики, но не звуки боя.

К сожалению, прекрасная идея переправки уцелевших беженцев Гипериона на Феб не согласовалась с реальными возможностями Умрада. Дело в том, что город сам по себе не был объёмным, особенно в верхней, знатной части. Исторически сложилось, что первые пятьдесят лет заселения Феба не были связаны с необходимостью постоянной борьбы с соседями: большинство диких племён выбили с ближайших территорий в первые дни колонизации, а до затяжного конфликта с Солнечным Королевством и сумасшествием варваров было не меньше века. Поэтому поселенцы активно осваивали близлежащие плодородные земли.

Когда к Умраду прибыло не менее сотни тысяч человек, возникли реальные проблемы с размещением.. Беженцы едва поместились в Нижнем городе, но, согласно планам Айвара и Даратаса, к приходу врага всё мирное население должно было уйти за более подготовленные стены Верхнего. А там оказалось, что мест не хватало самим жителям Умрада, особенно после известных событий гражданской войны.

Срочным образом были мобилизованы силы на строительство бараков, расширение подвалов, туннелей в скале. Было ясно как день, что если Мерлон прибудет к городу, всех мирян надо собрать как можно ближе к порталу, расположенному в Верхнем городе под Площадью Роз. В Нижнем городе же развернуться ожесточённые бои за каждый дом, которые превратят в крепости.

Однако Мерлон внёс свои коррективы в выстроенные планы Даратаса и Айвара. Он взломал выставленную Ромундом защиту и обрушил орду на Нижний город. Повезло, что через воронку сумели пройти только его мерзкие миньоны. Если бы так заявился сам Мерлон…

Герда к этому времени парила над городом, поливая врагов огнём. Умная драконица быстро почуяла неладное, покинув жилище на верхушке горы Умрад, неподалёку от разрушенной Башни Магов, и устремилась в бой. Даратас не сразу сумел воззвать к питомице, окунувшейся в азарт сражения.

Герда в конце концов покорилась воле волшебника, подлетела к нему, подставив спину, и Даратас взмыл на пылающим пожарами городом, умом и сердцем спеша ему на помощь.

Да, после прочитанного в тетради Диора-Айвара, маг перестал воспринимать людей всерьёз. Нет, его не заботили жизни этих непонятных сущностей. Защищая Умрад и его обитателей, он исходил исключительно прагматичной цели: нужно выиграть игру и спасти собственную жизнь. В одиночку противостоять Мерлону он не в силах.

Герда заложила крутое пике, и, паря над улицей Долгих ночей, залила пламенем каждый сантиметр мостовой. Миньоны безмолвно умирали десятками.