Чтение онлайн

И еще ниже — совсем каракулями:

— «Все дело в реальности действительности».

— Вот еще листок, — сказала Мара, протягивая его Фреду, который с трудом разобрал:

— «Я висел на волоске и нацарапал что-то на песке».

— Плохой язык, — заметила Мара.

Фред смущенно кивнул. Потом разобрал еще одно четверостишие:

— Да вы цочиняете стихи! — удивленно воскликнула Мара.

Фред пристыженно улыбнулся:

— Нет-нет, я не сочиняю.

— Да это же непоцтижимо красиво!

— Что-то сомневаюсь.

Мара встала.

— Цпасибо за воду. Чудецная вода!

Фред нашел, что она очень грациозна. И вдруг понял, кого она ему напоминает. Русалку! Ту самую русалку, которую он видел на татуировке Августа. Фред мечтательно улыбнулся. Русалка…

Мара помахала рукой. Да, грациозная, подумал Фред, это верное слово.

— До цвидания, — сказала русалка со своим очаровательным акцентом.

Подхватила свою маску для подводного плавания, вошла в воду, надела маску и медленно поплыла к другому берегу. Фред провожал ее взглядом, пока она не скрылась из поля зрения за краем бухты.

Мара ни разу не оглянулась.

Фред проснулся чуть свет. Поворочался с боку на бок, но больше не смог уснуть. Пошел к машине, чтобы посмотреть, который час. Других часов у него не было. Почти половина пятого. Идиотизм, конечно, подумал Фред. А если бы было четыре? Или шесть? Это бы что-нибудь изменило? Птицы пели очень громко. Почти горланили. И рыбы плескались, хватая насекомых с поверхности воды. От их трапезы по воде расходились круги. В лесу потрескивало и шуршало. Это лесное зверье кралось сквозь чащу, олени, лисы, медведи, кто его знает.

В лакомой тяжести полуденного зноя на озере было куда тише.

Фред растопил плиту, чтобы сварить кофе. Он наслаждался теплом и уютом хижины. В восемь часов состоялось грандиозное выступление солнца из-за горного массива. В половину девятого Фред уже плыл на середине озера. Может, сегодня Мара ведет свои исследования у другого берега? Он не видел ее и в принципе не страдал от этого. Но она бы не стала помехой его уединению.

В одиннадцать Фред съел последний ломоть хлеба и последний кусочек сыра. От Августа не было никаких известий. И от Мары никаких следов. Может, это была туристка, а его просто разыграла. Внешне она была совсем не похожа на исследователя. С другой стороны, Конрад Лоренц или Ганс Хасс в плавках тоже мало смахивали на ученых.

Во второй половине дня Фред решил съездить в Грюнбах. Ведь теперь он мог не зависеть от продовольственного снабжения Августа. И уже не смог бы возместить ему затраты на покупки. Наличные закончились, Фреду были необходимы банкомат и магазин.

Фред собрал свой дневник на клочках бумаги, чтобы отправить его по почте Сюзанне. Когда она это прочтет, наконец поймет, что больше он не хочет писать. Не может больше писать.

Фреду было приятно сидеть в машине и знать, что он может поехать куда вздумается. Он удивился, как основательно восстановили дорогу за такое короткое время. В лесных дорогах у австрийцев не к чему было придраться.

Грюнбах производил совсем другое впечатление, чем в тот день, когда Фред впервые приехал сюда. В саду трактира «У серны» сидели посетители, ели, пили и казались довольными. От внимания хозяина не ускользала ни одна проезжающая машина. Он приветливо кивнул Фреду.

Фред припарковался на центральной площади Грюнбаха. Снял деньги с карточки, отправился на почту, купил конверты, марки, бумагу и одну открытку.

В единственном магазине городка он оглядел товары — казалось, некоторые завалялись здесь со времен его детства. Фред купил банку равиоли и банку фаршированного перца. Воспоминания юности. На полках лежали гигантские караваи хлеба, с одной потолочной балки свисали колбасы, грудинка и копченый сыр. Хозяйка магазина, гордая своим ассортиментом, с удовольствием давала ему советы. Ее муж вбивал на кассе цены вручную. Такого Фред уже давно не видел.

Он погрузил свои запасы в багажник. Хозяин принес со склада еще один ящик пива и две картонные коробки вина. В этом отношении даже у берлинских мусульман выбор был богаче. Правда, тут тоже был выбор: вино белое и красное.

Фред прошелся по площади, заглянул в местную церковь, прочитал объявления в витринке местного совета («Повышение налога на собак», «Информация о постройке укреплений против лавин и горных ручьев») и в конце концов, почти сам того не желая, очутился в туристическом агентстве. Привлекательная, хотя и строгого вида дама в национальном наряде приветствовала его.

— Много ли у вас частных комнат, которые сдаются? — спросил Фред.

— У нас наверняка отыщется что-нибудь свободное, — ответила дама и потюкала по клавиатуре компьютера. — Ищете что-то для отпуска на крестьянском дворе, комнату в семье или лучше что-то оздоровительное?

— Вообще-то я ищу одну сравнительно молодую женщину, — сорвалось у Фреда с языка.

Туристическая дама строго глянула на него из-за своих очков.

— Я и сам знаю, — примирительно сказал Фред, — что большинство мужчин в моем возрасте ищут какую-нибудь сравнительно молодую женщину. Но в данном случае речь о науке. Мне необходимо кое-что обсудить с этой женщиной. Кое-что лимбологическое.

— Не знаю, чем бы я могла вам помочь.

— Ученая снимает частную комнату. Ее зовут Мара.

— У нас сто восемнадцать койко-мест в частных комнатах. Я не располагаю списком жильцов, а если бы и располагала, не имела бы права его вам передавать. Извините.

— Все понятно. Вы меня тоже извините. Действительно, это была дурацкая затея. Не примите в обиду. Да не так это и важно. До свидания!

— До свидания. И приятного вам пребывания в Австрии!

Этим добрым пожеланием туристическая дама хотя и задела чувства Альфреда, но после его идиотского выступления это уже не имело значения. Он присел за столик в саду кафе, которое можно было назвать уже почти элегантным, рядом с местным советом, и заказал капучино, который далеко превзошел все его ожидания.

Почтовая открытка с видом Грюнбаха-на-Эльбзее

Когда Альфред Фирнайс добрался до хижины на Малом Эльбзее, Мара уже сидела на мостках. Она напряженно вглядывалась в воду и не заметила Фреда. Или, подумал Фред, она так напряженно делает вид, будто не заметила меня. Но с чего бы ей притворяться? Мара была самой естественной женщиной, какую только можно себе представить.