Чтение онлайн

Получила утром письмо от К-ка. Он «плачется», что я тебя больше люблю, чем его. Он, очевидно, «выведал» у тебя о количестве моих писем (я ему также часто пишу). Как он вёл себя, напиши правдиво. Не утомил ли тебя разговорами? Какое произвёл впечатление?

Ты мне настолько дорога, что никогда уж ни к кому другому не буду испытывать ничего похожего.

21/II.

Слушая 9-ю симф., не могу не обратиться мыслями к тебе, моё солнышко! Какое же блаженство растворяться в звуках, какое наслаждение! Очень и очень жалею, что так мало ходили с тобой слушать концерты, мы лишили себя многих прекрасных минут…

23/II. Продолжаю на листочке, где как-то начинала тебе письмо.

Трудно примириться со смертью Серго. Очень и очень грустно, тяжело, когда нас покидают такие люди.

Кисанька! Э-э, ты уже переходишь границы разрешённого тебе молчания. Подумать только, последнее письмо было от 16-го. Я тебе «дала некоторую свободу», не пристаю с просьбами писать, и ты «злоупотребляешь» этим. Голубка, я волнуюсь. Думаю, что тебе сейчас скверно и ты не пишешь, а что если ты заболела?

23/II. 10 час. веч.

Какой же радостью была находка 2-х твоих писем в коридоре! В 9-м часу вышла туда и нашла их. Как нелепо! Одно письмо датировано 19/II, другое 22/II — и оба пришли вместе! Причём первое без моск. штампа, даже с чистой маркой, кот. и пойдёт завтра к тебе. Вот видишь, какие случаются почтовые «шутки»! Почта и коммунальное городское движение — вот отстающие области нашей жизни!

Кисанька, несмотря на осложнения, сделай всё, чтобы остаться при прежних, домашних условиях работы. Пойми, что твоё знание, твоя «маленькая специальность» необходима для дела, а в официальной обстановке учреждения ты быстро сотрёшься. Ты гораздо продуктивней в своей работе, если работаешь дома. Ты не сможешь изо дня в день высиживать по 8 час. Ты же знаешь, как я презираю людей, кот. плохо, слегка работают, не проявляют добросовестности (ты меня в этом даже обвиняла). Однако в каждом требовании надо различать возможности человека.

Я так и знала, что Костик начнёт донимать тебя своими «рассказами». Что за отсутствие такта! Я же просила тебя не задерживать его, а ты пишешь, что «если б не была так утомлена, просила бы его остаться подольше»! Предупреждала и я его не утомлять тебя. Он собирается в марте ко мне. Его приезд очень осложнит мою жизнь. А мама доймёт своими жалобами, что из-за него прийдётся отсутствовать. По всей вероятности она не догадывается, что он является для меня больше, чем обыкновенным знакомым. Когда же станет перед очевидностью — будет немало неприятных слов. Бог мой, до чего тяжела, невыносима моя обстановка! Самое скверное, что изменить ничего не могу. Если начну предпринимать шаги к этому — я обижу её, человека, кот., может быть, не так много жить. Эгоистичные мысли подсказывают, что и мне остаётся тоже довольно ограниченное количество дней. Я их подавливаю. Надо сносить. Но, милая, как-то нехорошо выходит: вот за свою не малую уже жизнь я, собственно говоря, не достаточно использовала её по своему усмотрению. Меня стеснял раньше П., а позднее жизнь с мамой во всём с’уживала меня. Вот сейчас мама лежит, так спокойно дремлет (ей теперь легче), где ещё она получит даже то, что я ей даю? Если бы очень захотела сестра, она могла бы помочь мне в этом. Но она не только не «очень», но и совсем не хочет. В мою бытность в Л-де она писала мне, что ни за что не сможет жить с мамой, слишком часто они вздорили. Я её не обвиняю. С братом же ей действительно будет невмоготу, невестка — нехороший человек. А можно было бы продать комнату, и все деньги я отдала бы ей, с тем чтобы к сестре она поехала с большими деньгами. Беда в том, что никто не хочет потревожить себя… У Кати сейчас 3 комнаты, правда, это глушь… А время идёт. Описывать долго, но условия мои бывают столь отвратительны, что я поражаюсь иногда моему терпению. Кое-какие инциденты ведь ты сама наблюдала (я вспоминаю, что по дороге из дому ты даже заплакала). Ведь пойми, родная, мы с мамой — антиподы. Знаю, что приезд К-ка вызовет взрыв, это будет ад. Как ей не понятно, что я такой же человек, как и остальные, что у меня должна быть потребность в общении с другим полом!

Родная, порви этот листок. Мне неприятно, что я жалуюсь на маму. Пред всеми я выгораживаю её, а перед тобой нет смысла скрывать, да и легче всё же от этого…

Сегодня весь вечер отдала письму тебе. Слова туго складываются в фразы, но писать хочу… Дружба! У меня всегда были друзья, их было много, и они метеорами мелькали в моей жизни. Однако никогда дружба не была такой значительной, наполненной таким содержанием, как теперь. Ты самое дорогое. Ты как-то мне сказала, что последнее чувство всегда кажется более сильным. Нет, это не так. Никогда я не испытывала подобной глубины дружбы и чувства ответственности за неё. Той очищающей ответственности, кот. облагораживает, делает выше…

Ещё одно, пусть это тебе не покажется диким. Сестра моя, ты никогда не должна видеть Петра. Обещай мне избегать случая знакомства с ним. В жизни бывают такие причудливые сплетения, что в одной из таких комбинаций ты можешь встретиться с ним. Если это случится, это будет непередаваемый для меня ужас, с ужасными результатами. Ведь у каждого человека есть своё помешательство — у меня вот это! Пусть тебя не раздражает моя просьба-требование. Целую тебя. Пиши обо всём, что тяготит тебя. Твоя Мура.

26/II. 1130 веч.

Наконец-то ты, родная, «усовестилась» и написала более обычной своей нормы (1 листочек!). Читаю и перечитываю его. А всё же письма не удовлетворяют, они только разжигают, увеличивают желание быть с любимым человеком. Бесспорно, это не значит, что они не нужны. Мне твои письма — необходимы.

Ты пишешь, что идёшь на концерт! Беседуй же мыслями со мной во время слушания его. При взаимном понимании музыки совместное слушанье является таким крепким связывающим средством между людьми!

У меня редкий день проходит без гол. боли, увеличивающейся к вечеру, а днём головокруженья с тошнотой, кот. не разрешает даже ехать трамваем. Щёки же по-прежнему ярки.

Относительно систематической нехватки каз. денег — ничего даже предпринять не могу, т. к. не знаю, куда они исчезают. Ск. раз давала слово подсчитывать деньги, но позднее или забываю, или ленюсь.

О Костике — коротко — по отношению к нему меняюсь действительно, как «весенний ветер», и сегодня уже не то, что вчера или год тому назад. Не солидно для моего уже такого порядочного возраста.

Я не особенно удивлена молчанием В. По моим представлениям, какими давно я нарисовала его портрет, — он не дорос к тебе. Может быть, не было получено письмо? Конечно, это хамство. По-моему не стоит писать ему. Этим его не проймёшь. А между прочим, я вспоминаю, как при встрече ты более чем странно вела себя — на все его просьбы подойти к нему ты отошла. А в общем, его следует вычеркнуть и, если вспоминать, то как эпизод в прошлом. Если встретишься в учреждении, то только первый момент будет неприятным, а дальше он будет тебе совершенно безразличным.