Шрифт:
Светлана САМОДЕЛОВА
ЛЮБОВЬ И СИСТЕМА
Никитины хотели перевернуть мир.
Мир перевернул их детей
"Московский комсомолец" №49 за 3 марта 2000 г.
Семеро знаменитых детей Никитиных - Алексей, Антон, Ольга, Анна, Юлия, Иван, Любовь - выросли в крайней нужде. Они не знали вкуса колбасы и сыра. Апельсин так и остался для них диковинным фруктом. Любимым блюдом в семье была манная каша. Никитины не могли найти общего языка с одноклассниками. Ни у кого из них не было друзей. Они были прекрасно подготовлены к обучению, но потерпели неудачу в школе...
"Великолепная семерка" - так называли их журналисты Корреспондент "МК" Светлана САМОДЕЛОВА попыталась выяснить, какие впечатления остались у выросших Никитиных от детства. Состоялись ли они профессионально?
Какие элементы системы воспитания из родительского дома в Болшеве перенесли в свои собственные семьи? Нереально было поговорить со всеми Никитиными. Глава семьи, Борис Павлович, год назад ушел из жизни, старший из детей - Алексей - живет в Лондоне... На удачу, сохранились архивные записи родителей и уже выросших семерых детей.
С разрешения семьи корреспондент "МК" включила их в свою статью.
"Кошмарный сон" - школа Все семеро детей Никитиных были одарены, талантливы, воспитаны в стремлении достигать цели. Ни один из них не стал в школе ни отличником, ни тем более медалистом. Они были необыкновенно развиты физически и показывали в раннем детстве удивительные результаты в беге, прыжках, поднимали три-четыре собственных веса. Но на доске почета среди портретов прославивших школу спортсменов Никитиных тоже нет.
"Я ходил в учениках социально опасных. Я бегал с уроков, прогуливал целые дни... Учился я, прямо скажем, скверно в силу своей совершенно безудержной лени. Я был двоечником и троечником. Неоднократно оставался на осень. У меня были жутко изрисованы учебники, по-моему, в них не было ни одной чистой страницы. Домашних заданий я почти никогда не делал... Двух или трех учителей я искренне ненавидел. Я им доставлял много хлопот: мог, например, выйти на уроке из класса, хлопнуть дверью посильнее, если мне чем-нибудь не нравилось поведение учителя. Мою бедную классную руководительницу я не раз доводил до слез". Это воспоминания о "незабываемых" школьных годах не какого-нибудь бандита, а старшего из Никитиных - Алексея.
Все Никитины были младше остальных детей в классе.
Раннее развитие творческих способностей предполагало раннее поступление детей в школу. Алеша, например, был младше одноклассников на два года. Антона, по настоянию папы, в восемь лет перевели в... пятый класс. Борис Павлович исписал три страницы машинописным текстом, дабы убедить завуча, насколько сын лучше читает, решает задачи и уравнения, чем пятиклассники. Аня поступила в школу в семь лет - сразу во второй класс, потом, в четвертом классе, что называется, перескочила: полгода училась в четвертом, а полгода - в пятом классе. Юлю отдали в первый класс, когда ей еще и пяти лет не было...
Разница в возрасте с одноклассниками сыграла с Никитиными злую шутку. "То, что мы были младше остальных в классе, изолировало нас от круга сверстников, - говорит Юля, - и меня лично разучило общаться с другими людьми, кроме семьи". "Если бы я училась со своими ровесниками, может быть, и характер у меня формировался несколько иной, - грустит Люба, - я и сейчас не умею находить контакт с окружающими..."
Никитины были вынуждены часто менять школы. Старший, Алексей, учился, например, в семи разных классах, в четырех разных школах. Ученики тех классов, в которых он учился, издевались над ним, нередко и били.
Друзей у Никитиных в школе не было. "В первые годы в школе у меня было большое желание что-то сделать для других, - вспоминает Алексей.
– Но оно натыкалось на глухую стену, любая инициатива душилась в зародыше.
Школа была для меня хорошей подготовкой к жизни, я узнал, что такое быть изгоем".
Отдаляло семерых братьев и сестер от одноклассников и то, что они часто не посещали занятий. Мама, зная, что детям трудно приходится в школе, сквозь пальцы глядела на то, что они пропускают. Мало того, она принимала весь удар на себя. Когда Лену Алексеевну вызывали в школу, она говорила: "Я считаю, что так нужно" - и с нее были взятки гладки! Она делала это сознательно: видела, что детям лучше, когда они дома. Усовестить ее было нелегко.
Она не требовала дополнительных занятий. Шокируя учителей, могла сказать: "Если в четверти будут у моих детей выходить "двойки", ставьте "двойки"!"
"То, что мама оставляла нас часто дома, приводило к определенным конфликтам именно в классе, - морщит лоб повзрослевшая Аня.
– У ребят ведь не было такой возможности оставаться дома, им родители этого не разрешали. А мы были на каком-то особом положении, и это было, в общем-то, неприятно. Позже, когда мы стали взрослее, когда учились в техникуме, мы старались не пропускать не потому, что боялись что-то забыть или отстать, а именно из-за отношений с другими". Учителя Никитиных в основном не любили. В начальной школе все Никитины так привыкли к ничего неделанию, что потом, когда перешли в среднюю школу, по обыкновению продолжали бездельничать, хотя их запаса знаний уже не хватало.
"Где-то к восьмому классу я обленился окончательно, - смеется Антон. Домашних заданий я почти не делал..."
"Я каждый раз заканчивал учебный год с двумя - тремя тройками, вспоминает Иван.
– К этому я привык и не прилагал никаких усилий, чтобы учиться лучше".
Парадокс: детей в семье приучали к труду, у каждого по дому были свои обязанности, которые строго выполнялись.
Учеба в школе, видно, к категории "труд" не относилась.
Общественной жизнью Никитины не занимались. Самые страшные воспоминания связано с внешкольными мероприятиями и продленкой, куда каждого из них обязательно записывали из-за бесплатных обедов как детей из многодетной семьи.
Старший с пеленок:
Нищета их унижала. Они стыдились вопросов: "А правда, [ что вы все дома спите в спальных мешках? Вы босиком ходите потому, что у вас одни ботинки на троих?" Они сторонились сытых и ухоженных одноклассников. У них был свой мир, куда каждый из них стремился после уроков из ненавистной школы.
Неудивительно, что пятеро из семи детей Никитиных после восьмого класса решили распрощаться со школой. Ее порог явился для них развилкой. Дальше каждый из семерки пошел своей дорогой.