Любовь без башни
Шрифт:
Василиса пошевелила руками и поняла, отчего они болели, — руки были крепко стянуты веревкой.
— Еще раз парня тронешь — убью… прошипела Василиса.
— А как? Ну скажи — как? Ручки-то у тебя — тю-тю!! — И дебелая Эльвира стала скакать перед Василисой, будто пьяная обезьяна.
— Чего ты морду воротишь, а? Смотреть не хочешь, да? А ты смотри!! Глянь, как я над парнем твоим…
И она еще раз пнула мальчонку.
— Для этого большого ума не надо… — буркнула Василиса. — Ты лучше расскажи, зачем устроила весь этот маскарад? Для чего?
— О-о-о! Это долгая история! — снова уселась Эльвира в кресло, а Василиса успокоилась, что она хоть отстала от Максима.
— Понимаешь… здесь ведь с чего все начиналось… — хрюкнула Эльвира. — Ты думаешь, это вы Аньке хахаля нашли, да? Такого классного, всего в шоколаде, нашли, да? Вы, да? Да фигня все это!! Филька — это ж брат мой. Усыновленный! Упырь, кровопивец… — прорычала Эльвира, и глаза ее налились злобой. — Я это Аньке подсунула такого хахаля. А все для чего? Чтоб он у меня на глазах все время был. Анька, она ж дура простодырая — язык что помело… Все разболтает! А мне того и надо! И вот с этого все началось-то…
Максим всхлипнул, постарался дотянуться ногой до противной тетки.
— Тихо, Макс, тихо… — незаметно шепнула ему Василиса. — еще не время…
А Эльвира заливалась соловьем. Она не умолкала ни на минуту, а уж рассказать-то ей было что…
Элечка жила с матерью и с отцом, и до двенадцати лет она была совершенно счастливой. В семье девочка была единственным обожаемым ребенком. Когда Эле исполнилось двенадцать, мама вдруг торжественно объявила, что собирается подарить доченьке братика! На кой черт ей такой подарочек?! Именно так и заявила Эля отцу и матери. И вот тогда в первый раз в жизни папа шлепнул дочурку по щеке. Не больно, конечно, но зато как обидно!!
С каждым днем Эля все больше ощущала свою ненужность. И много плакала, но внимания получала все меньше. А потом и вовсе — родился этот мальчишка! И пошло-поехало. Из Эли, некогда самой любимой, единственной девочки, сделали няньку и девчонку подай-принеси! Орущего братца то и дело совали ей, чтобы она помогала маме, которой, видите ли, надо отдохнуть. А Эле зачем? Она и в школе отдохнет!
И все же что-то там наверху случилось — кто-то понял, насколько Эля ненавидит этого уродца, которого нужно называть братиком, и… и мальчишка умер.
— Неужели ты уже тогда могла убить? — ужаснулась Василиса.
— Да нет же. Тогда точно не я. Хотя… чего скрывать, хотелось иногда придушить гаденыша своими руками.
— И что же дальше?
— А дальше…
Он умер, а мать заболела. Никто из врачей ничем не мог ей помочь, и тогда появилась какая-то старушка, которая посоветовала:
— Возьмите мальчонку-сироту. Того же возраста, и она излечится.
Родители так и сделали. И ведь старуха оказалась права. И все понеслось заново. Только стало обидно вдвойне — неродной мальчишка отобрал у нее и мать, и отца.
— И ведь что интересно — они не говорили ему, что они родные, нет. С самого раннего детства мама ходила с Филиппом на кладбище и носила цветы на могилку его родной матери и на могилку своего умершего младенца. Филипп носил фамилию прежних родителей и отчество родного отца. Однако они любили его больше меня… — со злостью проговорила Эльвира.
— Может, тебе просто казалось? — не соглашалась Василиса.
— Да что б ты понимала! — фыркнула Эльвира. — Отец, когда умирал, все отписал Фильке. Все!!! Ты это понимаешь или нет?!! А мне… а мне оставил дед. У моего деда… О-о-о-о!! У него было целое состояние! Коллекция солдатиков! Чего ты так кривишься? Ты знаешь, сколько они стоили тогда? А уж сколько они сейчас стоят, я и вовсе молчу! Любой музей мира оторвет у меня их буквально с руками! да чего там оторвет! Ты понимаешь, это была не просто коллекция, в этих солдатиков играли короли! Да!!! Теперь ты понимаешь, о каких деньгах идет речь!
Василиса не узнавала свою добрую и милую соседку Эльвиру Арнольдовну. Перед ней сидела злобная старуха, у которой тряслись щеки от ярости, рот кривился от жадности, а глаза полыхали алчным огнем.
— Ой ты, боже мой, это ж надо так деньги любить… — тихонько вздохнула Василиса.
— Деньги-и-и? — вдруг взвыла Эльвира. — А кто мне их дал?! И ту коллекцию?! Она перешла к Филиппу! Моя коллекция! К нему! А он даже не родной!! Да мой дед в гробу бы перевернулся, если б узнал!!! Но так захотел папочка!! Ха! Папочка!! Но только не я!!!
— Ну ясно… ты все это спланировала, — качнула головой Василиса. — Но почему сейчас? А не раньше?
— Потому что мой папочка, мой драгоценный родитель, потому что он помер совсем недавно!!! А я все надеялась, что мне по завещанию что-то перейдет! Ан нет!! Ничего!!! Ну и… я сама решила взять все!!!
Василиса тихонько моргнула Максиму — на Эльвиру уже страшно было смотреть — с каждой минутой она все больше теряла человеческий облик, и Вася всерьез боялась за Максима, зрелище не для детей.
— Я все узнала… Анька надолго уводила псов. Хотя… что мне могли сделать собаки? И Одер, И Рейн, и Дон — собаки моего отца. Правда, они меня всегда недолюбливали, да и я их, но кинуться они бы никогда не посмели… они еще со щенков меня боялись! … И все было бы нормально, если бы не влез этот старик!! Не лез бы, куда ему не надо! Так тоже хотел поживиться чужим. Вот и получил свое!
Эльвира пришла к Филиппу, когда в доме никого не было, и стала искать. Все перевернула вверх дном, но — ничего! И никто не нашел! Хотя после нее туда же сунулся Ленечка… и сразу же поплатился.
— Ты? Ты сама убила своего же жениха?! — не поверила Василиса.
— А чего такого? — вытаращилась Эльвира. — Жених женихом, а денежки врозь.
— Так он знал про коллекцию? Ты ему рассказала?
— Ни за что!! Он просто что-то понял. Не все, конечно, но… что-то увидел, что-то додумал и… и стал меня шантажировать. Ну и … Ой, я так не люблю, когда надо мной кто-то сверху! — кокетливо поправила седые букли Эльвира. — В общем… пришлось его убрать. Сразу после того, как у вас с ним были игры в прятки. Он мне успел это рассказать. А потом пошли разговоры — если ты мне не сделаешь это, не купишь то… это утомляет.