Чтение онлайн

сказать. Тут такое дело. Та девушка, что звонила, её Вандой зовут, она

режиссёр, то есть, будущий режиссёр, я на актрису учусь, а она на ре-

жиссёра. Но, из неё, как мне кажется, если режиссёр и получится, то

очень слабый. И как у всех слабых режиссёров, у неё замах на вели-

ких. Год назад делали с ней отрывок из «Вишнёвого сада» и теперь,

когда я уже успела забыть о своём позоре, отрывок не получился, она

хочет его восстановить и показать. Так что я просто отказаться таким

образом хотела. Мундштук я для отговорки придумала. Пусть, думаю,

ищет. Где такой найдёшь?

– 116 –

Галя повертела мундштук в руках, поднесла его к губам и сде-

лала вид, что затягивается, но тут же отвела руку в сторону и, как бы

оправдываясь, сказала. – Я не курю, вы не подумайте. А, как вы его

сделали? Из чего?

– Тут у Ефросиньи Герасимовны целая гора хвороста, я не знаю,

откуда он и для чего, но думаю, от одной хворостинки большого

ущерба не будет. Взял ореховый прут, из него ножом и вырезал. Нож

у меня на брелке от ключей. Ключей вот нет, а брелок остался. Смеш-

но, не правда ли?
– Сказал незнакомец, с грустью о чём-то подумав.

– Да, действительно смешно. То есть нет, не смешно, – ответила

Галина. – А откуда хворост и для чего, я знаю. Хотите, расскажу? Мой

младший брат, Максим, по-моему, ещё в марте или апреле, сказал

Ефросиньи Герасимовне, что на Птичьем рынке продают обычные па-

лочки, но очень дорого, потому что используют их как жёрдочки для

птиц в клетках. Вот тогда она не поленилась, в лес за город ездила,

кажется, в Раздоры, орешник там резала, вот откуда палочки. Она то-

гда этим горела, спрашивала у Максима, какими по размеру палочки

делать, как кору счищать. Вон, видите, там у неё несколько штук со-

всем готовых есть. Да, тогда она загорелась, но горела не долго. При-

шли её друзья: участковый Коля Шафтин, да жэковский монтёр Лёня

и остудили. Потом свадьбы пошли, похороны, Фросе, простите, Ефро-

синьи Герасимовне и вовсе не до палочек стало. Я может быть, некра-

сиво поступаю, рассказывая вам всё это, ведь она ваша родственница,

но поверьте, всё это не сплетни какие-нибудь, всё это правда. Вы же,

наверное, не знаете, так знайте, что если свадьба где, или похороны,

то Ефросинья Герасимовна уже там. Помню, зимой кого-то хоронили,

так она выскочила из своей комнаты вся заспанная, в чём была, как я

вчера к телефону. Спрашивает у брата: «Максимушка, что за музыка,

никак хоронят?». И не умываясь, накинула на себя, как бурку, своё

пальтецо, ноги в валенки и бегом за процессией. А после напьётся и

до дома не дойдёт. Соседи приходят и говорят: «заберите, спит на ле-

стнице». Фёдор с Максимом идут и тащат её. И хоть бы насморк ка-

кой. Тут у нас, на этот счёт давние традиции. С самого детства у меня

в памяти Хавронья, дворничиха, не тем будь помянута, та тоже люби-

ла на лестнице спать. А то как-то пришла Ефросинья Герасимовна вся

в слезах, жаловалась, что прохожий детей угостил леденцами, а ей ле-

– 117 –

денцов не дал, не смотря на то, что они все вместе на одной скамейке

сидели. Плакала и кричала: «Что я, не человек?». Она действительно

порою, как ребёнок, а порою – прямо сатана. Она любит рассказывать,

что работала с семи лет, что двадцать лет отдала заводу, ишача на

штамповке. Про завод я не знаю, но точно знаю, что трудилась она в

Столе заказов, выдавала инвалидам и ветеранам наборы, обманывала,

как могла, пока на этом тёплом месте её не подсидели. Знаю, что ра-

ботала проводницей, возила яйца и лук в Якутию, мастерила к Пасхе и

продавала на кладбище бумажные цветы. А последнюю неделю толь-

ко о том и говорила, что заработала много денег и теперь поедет в

Трускавец, лечить больную печень. Собрала вещи, попрощалась, и

вдруг, появляетесь вы в кресле и Максим с просьбой передать вам от

Ефросиньи Герасимовны слово: «Живи. Поехала лечиться, как выле-

чусь, вернусь». Конечно не моё это дело, но кажется, вы ею жестоко

обмануты. – Галина замолчала и, решив, что действительно наговори-

ла много лишнего, снова перебралась на мундштук. – Ой, а как тут от-

верстие у вас? Как вы сделали? Это же невозможно?

– Я бы показал. Вас дома не было, – спокойно сказал незнако-

мец. – Отверстие это просто. Взял спицу, их тут тоже целый склад,

накалил на газовом огне и прожёг сердцевину. Это прежде всего де-

лается, а потом уже вырезал.

– Понятно. А как вас зовут?

– Меня? – Удивляясь, спросил незнакомец и, смутившись, опус-

тив глаза, взял из кучи хвороста, лежащего на полу, прут и стал осто-

рожно его нарезать.

– Если мой вопрос показался Вам не скромным, – начала было

Галина извинительную речь, но её перебили.

– Карлом меня зовут. Старомодное имя, не правда ли? Карл Эп-

фель. Карл Францевич.

– Нормальное у Вас имя, Карл. Редкое, но зато красивое. И чего