ЛЮБЛЮ
Шрифт:
кавалеров настоящих не осталось. Теперь такое время, что всякий ма-
ло-мальски себя уважающий мужчинка бежит или давно уже убежал.
Оглянитесь, посмотрите вокруг, кто остался? Что, извиняюсь за вы-
ражение, осталось? Это же позор! Не умеют ничего. Не знают элемен-
тарного, простейшего. Не знают даже того, что дамам нужно дарить
цветы букетами. Огромными, неподъёмными букетами.
Рита, не выдержав, прыснула смешком и попыталась что-то
вставить в быструю, как стремнина, речь гостьи, но та ей этого сде-
лать не позволила и продолжала, как бы на ходу сообразив, что ей хо-
тели сказать.
– Хорошо. Пусть воруют, если они нищие. Даму это не должно
интересовать. Что ж, по-твоему, он придёт без цветов, скажет – изви-
ни, денег нет? Да, он придет и скажет. Это по-русски. Но, не пройдёт!
Я ему на это так отвечу. Хорошо, у тебя мало денег или нет совсем.
Но, ты мог купить один цветок? Один, но такой, чтобы стоил целого
букета? Я это так понимаю. А, что проку в трёх согнутых гвоздичках?
Хорошо, что ещё ума хватает по две не дарить. Ну, правда, подруги?
Ну, что за радость для дамы эти гвоздички, или несколько среднень-
ких роз, непонятных? Не то розы, не то цветки шиповника дикого. Я
бы на месте тех дам, кому такие подносят, этим букетом да по физио-
номии. И, в цветовой гамме, никто не разбирается. Идёт парочка, она
несёт в руках такие бордовые, что разве только старухе прилично да-
рить. Кто их только выдумал, эти бордовые розы? Они же почти чёр-
ные! Фу, какая мерзость! Только на могилу, а они – избранницам!
– 93 –
Взяли привычку жёлтые дарить, дубы стоеросовые! Жёлтые и
белые – это цветы для интерьера. Спокойные, приятные цвета, в
крайнем случае, со значением, к разлуке, можно послать. Но, как это
так, в знак симпатии, любимой женщине взять и дарить жёлтые ро-
зы? Ужас! Кавалер остался необразованный, такой, что дамой здесь
лучше и не быть. Зря, Марго, улыбаешься, ничего не выдумываю, всё
чистая правда.
То дарят, как девочке семнадцатилетней, нераспустившиеся
бутоны. То разухабистые, перецвет, как столетней. Тебе с сестрой
здесь жить, ещё не раз столкнёшься. Я всё это так болезненно пере-
ношу, так близко принимаю к сердцу, что не хочу об этом даже и
думать. Но, как не думать, когда сталкиваешься с этим на каждом
шагу? Ну, не буду. Не буду. Да, Марго? Не будем об этом думать?
Давай не будем, чтобы не расстраиваться. И последний совет. Нико-
гда не переодевайтесь при мужчине. Заведите ширмочку или просите
отвернуться, не смотреть. Хорошенько запомните, это первое прави-
ло. Разве, когда сами попросят, чтобы при них, тогда можно. Ну, это
отдельный разговор.
– Нет, значит, правил без исключений? – Вставила, наконец,
Рита своё слово и, торопясь, сбиваясь, рассказала о том, как в ин-
ституте одна студентка, при всех, грозилась отравиться, если муж
от неё уйдёт.
– Все смеялись над её слезами. Над её наивностью, – говорила
Рита. – Не понимаю, как можно так унижаться, должна же быть какая-
то гордость женская?
– Гордость, нужна той, которую любят, – необыкновенно серь-
ёзно и грустно заговорила вдруг Ольга, – а той, которую разлюбили,
она ни к чему. Смешно даже гордой быть, когда тебя бросили. По-
верь, Марго, не до того. Не осуждай. Какая тут к чёрту гордость, ко-
гда земля из-под ног уходит? Я тоже в своё время на коленях полза-
ла, рыдала, за брюки, за полы плаща его хваталась, как собачка бес-
помощная. Целовала грязь на его ботинках, следы на полу. Всё это,
со стороны, вроде как ни к чему, ведь поздно, ничего не изменить, не
вернуть. Но я это делала не для него, не для людей всё это наблю-
давших, а для себя. Чтобы с ума не сойти, не умереть на месте. И по-
верь, что в такие минуты только это от гибели и спасает. Слабые мы,
– 94 –
бабы, жизнь в нас еле теплится. Нас надо беречь, прятать от ветра, а
этого никто не понимает.
Ольга позавтракала и ушла. Закрыв за ней дверь, Рита верну-
лась на кухню и стала объяснять сестре ситуацию.
*
*
*
Стоя на единственной дороге, ведущей к остановке, Максим и
Назар поджидали известную особу.
– Вот она, не оборачивайся, – сказал Максим, глядя другу за
спину. – Спешит, не подходящий момент.
– Другого не будет. Подойди. Нет - так нет. Не убьёт же, а ста-
нет кричать – убежим.
Обернувшись через некоторое время, Назар увидел Максима,
стоявшего рядом с холёной, нарядно одетой и модно причёсанной
женщиной. Максим говорил с ней спокойно, как с приятной соседкой.
Назар даже позавидовал его умению так общаться с незнакомыми
людьми, да ещё тогда, когда так много от них нужно. В процессе раз-
говора, Максим часто показывал рукой в его сторону, после чего она о
чём-то спрашивала, снисходительно улыбаясь.
Разговор их был недолгим и закончился вырванным блокнот-