Чтение онлайн

С полминуты мы смотрели друг на друга, и я все не знала, как начать. Чтобы ликвидировать возникшую паузу, я потянулась к пакету и пробормотала:

— Я вот принесла тебе…

Тут заметила на его тумбочке стаканчик импортного йогурта, пару яблок и еще что-то в яркой упаковке. Ну, вот, я не первая. Значит, не единственная. «Что ты такое вообразила, дура?! — завозмущался внутренний голос. — Что до тебя у него не было никакой личной жизни? Что он монах, подрабатывающий на досуге в ДПС?»

Он перехватил мой взгляд.

— Это… ребята принесли. Из милиции. Но как вы узнали? Ну, о том, что я… что со мной?..

— По местным теленовостям.

Я достала апельсин, повертела его в руках и вдруг проговорила:

— Не знаю почему, но я… вспоминала о тебе еще до того… что с тобой случилось.

— Вспоминала или думала?

— Вспоминала… И думала.

— И я тоже.

Я попыталась пошутить:

— Наверное, жалел, что не оштрафовал меня тогда за превышение скорости?

Слава не принял шутку.

— Жалел, но совсем по другой причине, — серьезно ответил он. — Что не познакомился с вами… с тобой тогда ближе. Чем-то ты меня, ну…

— Очаровала?

— Зацепила, — он скосил глаза на соседнюю койку, возле которой сидела женщина. — Знаете… знаешь, больничная палата — не лучшее место для таких разговоров, — он помолчал. — У нас еще будет время все рассказать друг другу.

«У нас еще будет время…» Значит, он имеет в виду — что наши отношения будут иметь продолжение?

В этот момент дверь палаты открылась, и вошла медсестра — средних лет женщина, расплывшаяся телом почти до бесформенности. Вопрос: «Где талию будем делать?» из известного анекдота — как раз про таких. Шаркая ногами, она подошла к пустующей койке, взяла стоявшую там стойку для капельницы.

— Так, Бондарев, будем прокапываться, — она выразительно посмотрела на меня, извлекая из кармана халата бутылку с надписью «Рефортан».

Я встала, отодвинула стул, освобождая ей место. Начала доставать из пакета все, что купила на «пятачке», и выкладывать на тумбочку. Слава коснулся моей руки; его пальцы были сухими и горячими. Хотел о чем-то спросить, но я и так поняла — о чем.

— Конечно, Слава, я приду.

— Завтра?

Я покачала головой, и мне показалось, что на его серое лицо набежала тень.

— Завтра еду с шефом по делам, вернусь поздно. Так что увидимся послезавтра.

Я помедлила, но медсестра уже начала прилаживать бутылочку с лекарством на стойку.

Я возвращалась из больницы, размышляя о том, что мы почти ничего не сказали друг другу — и в то же время сказали очень много.

Через день я набралась смелости и поговорила по телефону с его лечащим врачом, Ильей Яковлевичем Достманом, представившись, по традиции, «двоюродной сестрой».

— А мне говорили, что у него нет близких родственников, — заметил тот. — Вроде, он жил только с отцом, но тот не так давно умер. Впрочем, это не мое дело. Здесь главное другое: теперь, когда кризис миновал, надо будет обеспечить Вячеславу постоянный уход. Не сейчас, разумеется, пока он еще в больнице, а когда мы выпишем его. Дело, конечно, пошло на поправку, но до окончательного возвращения к активной полноценной жизни еще не так близко. Вы могли бы… мм… ну, понимаете?

Я ответила, что что-нибудь придумаю.

После работы я вновь отправилась к нему.

На этот раз я была единственной посетительницей. Тот, с желтым лицом, полулежал, закрывшись «Комсомолкой»-толстушкой, а другой, к которому приходила женщина, уставившись в потолок, слушал через наушники плеер. Слава читал, судя по яркой обложке, какой-то детектив. Четвертая койка по-прежнему пустовала.

Увидев меня, он отложил книгу и улыбнулся — насколько это позволяли ему потрескавшиеся губы. И опять, как позавчера, произнес:

— Наташа…

Не знаю, возможно, я лишь хотела выдать желаемое за действительное, но мне показалось, что его щеки выглядят чуть более розовыми, чем накануне, а из глаз пропал воспаленный блеск. И еще он был выбрит. Не очень чисто, вероятно, вовсе не такой бритвой, что до тошноты рекламируют по телику, но все-таки…

Он готовился к этой встрече — встрече со мной.

Я подвинула стул, бросила взгляд на тумбочку и не обнаружила ничего, из принесенного мной в прошлый раз.

— Уже все съел?

— Половину. Остальное — в тумбочке.

— Ну, вот, а я тут тебе еще накупила…

Мне очень хотелось знать, чем же это я зацепила его — не меньше, чем причину, по которой и мне стал небезразличен этот случайный знакомый, но я и сама понимала, что больница была не самым подходящим местом для каких-либо объяснений.

Поэтому я выбрала почти нейтральную тему.

— Я говорила с твоим врачом.

— И что?

— И он сказал, что тебе будет нужен уход.

— Наверное, — согласился Слава.

Мужчина, читавший «Комсомолку», отложил газету и с некоторым усилием поднялся. Бросив на нас нелюбопытный взгляд, он подошел к тому, что слушал плеер.

— Перекурим?

— А? — переспросил тот, оттягивая дужку наушников.

— Перекурим, говорю?

— Можно.

И они вышли.

Мы остались в палате одни.

— Он сказал, что тебе будет нужен уход, — повторила я. — Тебя ведь некому будет смотреть, когда ты выпишешься?